Джанет Дейли - Ночной путь

Но больше всего Ланну смущали и беспокоили его глаза – глубокого кобальтово-синего цвета, что составляло необычный контраст с черными волосами и бронзовым оттенком кожи. Но дело было даже не в цвете, а в выражении. Какой переменчивый взгляд! То в нем вдруг загорались насмешливые искорки, то взгляд становился твердым – словно стальным, а иногда – совершенно бесстрастным и ничего не выражающим. Если верно говорят, что глаза – это зеркало души, то у этого человека, кажется, вообще никакой души нет.

Ланне было не по себе. В голове у нее по-прежнему стучали какие-то молоточки. Она ощущала слабость и тошноту. Конечно, это от шампанского – она слишком много выпила… И еще ее угнетало молчание, которое становилось все тягостнее. Если Ланна сейчас не нарушит его, то закричит, чтобы освободиться от сковывающего ее напряжения.

– Вы работаете у Джона… мистера Фолкнера? – спросила она, чтобы хоть что-то сказать.

Человек на миг отвел взгляд от дороги, глянул на профиль спутницы, едва вырисовывающийся в полутьме, и опять стал смотреть на бегущую навстречу ленту дороги.

– Не совсем.

– Тогда, стало быть, вы друг семьи? – Ланна была уверена: он должен быть либо тем, либо другим – об этом явно говорило то, что Чэд доверяет ему.

– Можно сказать и так, – согласился он.

Ланна почувствовала раздражение. Ей необходимо с кем-то поговорить – она должна отвлечься от мыслей о больнице и Джоне. Как жаль, что домой ее везет не Чэд, а этот человек! Ланна пыталась вспомнить, какой из сыновей Джона женат – старший или младший? Джон рассказывал ей об этом, но припомнить точно она никак не могла. Однако у Чэда на пальце не было обручального кольца…

Она вновь попыталась завязать разговор:

– Чэд назвал вас Соколом. Это ваше имя или фамилия?

– Фамилия.

Он опять отделался коротким ответом, сводящим на нет все ее старания завести разговор. Однако Ланна видела, что в этом нет стремления оборвать ее, а есть лишь простое безразличие.

– А как вас зовут? – не уступала она.

– Джим, но так меня никто не называет.

– Значит, просто Сокол?

– Значит, просто Сокол, – согласился он.

Однако простым этого человека никак не назовешь, подумалось Ланне. Уж чего-чего, а простоты в нем не было ни на йоту. Он разительно отличался от всех, кого знала Ланна, но в чем это отличие – она никак не могла определить. Девушка всматривалась в лицо своего спутника, пытаясь разгадать его тайну, до тех пор, пока тот не повернулся к ней и с безмолвным вызовом перехватил ее взгляд. Только тут Ланна осознала, что она неприлично долго и слишком пристально рассматривает своего загадочного провожатого. Она отвернулась и попыталась переключить внимание на ночные улицы, проплывающие за окном автомобиля.

– Вот здесь, пожалуйста, сверните за угол, – сказала она.

До ее дома оставалось всего четыре квартала. Ланна невидящим взглядом смотрела на знакомые места, прижав ко рту кулачок, стиснутый так крепко, что ногти впивались в ладонь. Ее вновь охватил страх, пережитый совсем недавно, когда карета «скорой помощи» с воющей сиреной неслась по этим темным улицам.

– Чэд напоминает мне своего отца… Он такой мягкий и заботливый, – пробормотала она, думая совсем о другом.

– Да, уж он знает, что и когда нужно сказать.

Это замечание мало походило на похвалу, да и тон, с каким Сокол произнес его, был слишком сухим. Интересно, а он способен хоть о ком-нибудь отзываться хорошо?

Автомобиль сбавил ход.

– Здесь?

– Да.

Когда машина остановилась, Ланна взялась за дверную ручку и тут услышала, что Сокол выключил двигатель. Она посмотрела на своего провожатого с удивлением – она думала, что он тут же уедет обратно, в больницу. Однако дверца с водительской стороны была уже распахнута, и Сокол плавным движением выскользнул на тротуар. По-видимому, он собирался исполнить наказ Чэда буквально и проследить, чтобы Ланна в целости и сохранности добралась до самых дверей своей квартиры.

Он шел до подъезда, держась чуть в стороне. Подойдя, он открыл дверь парадной и поднялся вслед за Ланной на ее площадку. Здесь они остановились. Девушка раскрыла сумочку, отыскивая ключи, и услышала, как за спиной щелкнул замок. Она оглянулась – миссис Морган смотрела на нее через приоткрытую дверь.

– Вернулись из больницы, – сообщила она то, что и без того было очевидно. – Как он? – И не ожидая ответа, продолжала: – Я заходила к вам посмотреть, выключена ли плита, как вы и просили. С плитой все оказалось в порядке – горелки были выключены, но вы забыли запереть входную дверь. Ну как там, в больнице? Как чувствует себя ваш друг?

– Все благополучно, – ответил Сокол прежде, чем Ланна успела вставить хоть слово.

– Да… С ним все хорошо, миссис Морган, – с трудом заставила себя согласиться Ланна. – Спасибо.

В это время ее провожатый каким-то плавным неуловимым движением переместился, и Ланна поняла, что он нарочно встал так, чтобы заслонить ее от соседки, тем самым прерывая разговор. Он забрал у Ланны ключ, отпер дверь и, положив руку девушке на талию, уверенно, но мягко подтолкнул ее в комнату.

В квартире по-прежнему горел свет. Ярко сверкал хромированный столик для завтраков, вызывая невольные ассоциации с операционной. Ланна застыла в дверях гостиной, и перед ее мысленным взором опять возникла страшная картина: неподвижное тело Джона на полу, а рядом валяется опрокинутый стул…

– Мне надо было спросить миссис Морган, не слышала ли она, звонил ли у меня телефон, – проговорила она, размышляя вслух. – Чэд мог позвонить до того, как мы приехали. – Она тут же ухватилась за это предположение: – Надо сейчас же позвонить в больницу, чтобы проверить…

Ланна шагнула к телефону, но Сокол властным движением руки удержал ее на месте.

– Не надо. Я сам позвоню. Почему бы вам не сварить кофе?

– А разве… разве вы останетесь здесь? – нервы Ланны, и без того натянутые до предела, сдали, и ее начала бить дрожь.

Но Сокол уже скользнул в кухню, к висящему на стене телефону. На вопрос Ланны он не обратил ни малейшего внимания. Девушка постояла некоторое время в нерешительности, а затем последовала за ним. На стойке стояли открытая банка с растворимым кофе и две чашки. Ланна поставила чайник на плиту и зажгла горелку. Все это время она прислушивалась, стараясь понять, что говорит Сокол. Но тот понизил голос настолько, что нельзя было разобрать ни слова.

Затем она попыталась зачерпнуть ложкой кофе и насыпать его в чашки, но руки ее так сильно дрожали, что коричневые гранулы рассыпались по блестящему пластику, покрывавшему стойку.

– Разрешите мне, – Сокол оказался рядом с ней, и Ланна вздрогнула от неожиданности. Но он уже забрал у нее ложку и решительно отодвинул девушку в сторону. – Почему бы вам не пойти в другую комнату и не присесть?