Кровавые клятвы - М. Джеймс

— Я закончила этот разговор. — Я резко качаю головой. — Я хочу вернуть свою охрану. И я хочу…

— Может быть, я неясно выразился. — На челюсти Тристана дёргается мышца, и на мгновение я вижу в его глазах что-то похожее на неуверенность. Но это произошло так быстро, что я не могу быть уверена. — Здесь главный я, Симона. Не ты. И если это будет продолжаться как битва характеров, то, обещаю, ты проиграешь раньше, чем думаешь.

Раздаётся сигнал его компьютера, и он раздражённо вздыхает.

— Через пять минут у меня телеконференция с Константином, Симона. Так что я дам тебе выбор. Ты ворвалась в мой кабинет без разрешения, прервала мой рабочий день, и, очевидно, тебе нужно напомнить, кому ты принадлежишь. Так что можешь встать на колени под этим столом, достать мой член и сделать всё возможное, чтобы я кончил тебе в рот, пока у меня идёт совещание. Или…

Он замолкает, а я смотрю на него с выражением шока на лице.

— Ты не можешь говорить серьёзно.

— Я говорю серьёзно, малышка, — рычит он. — Или я могу отшлёпать тебя за дерзость. Уверен, мне понравится и то, и другое. — Он ухмыляется, бесстыдно опуская руку, чтобы поправить себя, и, несмотря ни на что, я чувствую, как по моей спине пробегает дрожь.

Он великолепен, мужественен и абсолютно уверен в себе, и я ненавижу себя за то, что чувствую, как тепло разливается у меня внизу живота, когда я смотрю на него, а мои бёдра сжимаются от того, насколько мощной смесью всё это является. Тристан улыбается мне, а я свирепо смотрю на него, но он даже не вздрагивает.

— Твой выбор, малышка, — лениво произносит он, наблюдая за мной из-за стола. — Что ты выберешь?

12

СИМОНА

Он не шутит. Я понимаю это, когда смотрю на него, ожидая, что он отступит, скажет мне уйти до начала встречи. Но секунды идут, а Тристан просто постукивает пальцами по столу, выжидающе глядя на меня.

— Я... нет, — выпаливаю я, отступая на шаг. — Я этого не сделаю. Ты не собираешься так унижать меня. И ты не посмеешь поднять на меня руку...

Тристан смотрит на свой компьютер.

— У тебя три минуты на принятие решения, Симона, или я приму его за тебя. — Он улыбается, и я правда не могу догадаться, что бы он выбрал, будь это в его власти. — Одно из двух, малышка. Твой рот на моём члене или моя рука, отшлёпывающая твою прелестную попку. Выбирай.

Мой пульс учащённо бьётся в горле.

— Я ненавижу тебя, — выдавливаю я из себя, и я это делаю. Я говорю это искренне, каждой клеточкой своего существа. Но в то же время, глядя на Тристана с другого конца комнаты, высокомерного и властного, я снова чувствую, как по моему телу пробегает жар.

Было чертовски приятно, когда он заставил меня кончить на свои пальцы. И в нашу первую брачную ночь было так трудно удержаться от того, чтобы не поддаться удовольствию. Когда он прикасается ко мне, мне становится приятно: его пальцы, его рот, его член, и я могу только представить, что он мог бы со мной сделать, если бы я поддалась ему. Сколько всего он мог бы мне показать. Это искушение, пробегающее по моим венам, как маленькие язычки пламени.

Его отношение возбуждает меня так же сильно, как и заставляет ненавидеть его. Но я отказываюсь поддаваться ему. Я не позволю этому мужчине поставить меня на колени и подчиниться ему. А что касается другого варианта… Мысль о том, что он может физически наказать меня, пугает. Никто никогда не поднимал на меня руку. Но при мысли об этом во мне тоже разгорается жар, и это сбивает меня с толку, потому что я не понимаю, как это может возбуждать.

Я слишком долго жду, разрываясь между желанием и ненавистью, отказом и осознанием того, что Тристан так или иначе навяжет мне своё решение. Его компьютер снова издаёт сигнал, и Тристан откашливается.

— Иди в свою комнату, Симона. Я жду тебя к ужину. И не пытайся сегодня выйти из дома. У охраны будет приказ остановить тебя.

Мои щёки пылают, гнев подступает к горлу, но Тристан пренебрежительно машет рукой.

— Уходи, Симона. Сейчас же. У меня совещание.

Как бы я ни злилась, я знаю, что лучше не испытывать судьбу. Я разворачиваюсь на каблуках и выбегаю из комнаты, хлопнув дверью. Клянусь, я слышу его смешок из кабинета — глубокий и довольный.

* * *

В этот вечер я не спустилась к ужину.

В шесть сорок пять я смотрю на часы, размышляя, как далеко можно зайти в давлении на Тристана. Я проверила его слова о том, что не покину поместье, он сдержал обещание, и мне сказали, что, согласно указаниям мистера О'Мэлли, мне сегодня не разрешено уезжать. Никакие ругательства и напоминания охране о том, кто я такая, не сработали, никто из охранников больше не предан ни моему покойному отцу, ни мне. Все они принадлежат Тристану, как и я, по его мнению.

Но это не так. Может быть, юридически, но не в каком-то другом смысле. И пока часы тикают, приближаясь к семи, я решаю доказать это, хотя и знаю, что, скорее всего, пожалею об этом.

Вместо того чтобы спуститься в столовую, я прошу кого-то принести ужин мне в комнату, а затем переодеваюсь в удобные чёрные шорты и свободную футболку и устраиваюсь в кресле с одним из своих любимых сериалов. Проходит час, а ужин так и не приносят, и я начинаю думать, что Тристан каким-то образом перехватил его, и подумываю спуститься и поискать что-нибудь поесть. Но он, несомненно, тоже внизу, и я не хочу с ним сталкиваться.

После этого безумного дня я даже не чувствую голода. Я нахожу в тумбочке шоколадку, которую припрятала, запираю дверь, чтобы муж не смог войти, и твёрдо говорю себе, что не открою её, как бы сильно он ни стучал и ни угрожал.

Я выйду, когда захочу, и не позволю ему меня запугать. А может, если мне повезёт, он забудет о сегодняшнем дне и не будет обращать на меня внимания, как вчера вечером. Но в глубине души я знаю, что он не забудет. И ровно в десять вечера, когда я выхожу из ванной, умывшись, я слышу, как в замке поворачивается ключ.

Мгновение спустя в мою комнату входит Тристан в тёмно-серых спортивных штанах и облегающей чёрной