Искалеченная судьба - М. Джеймс
— Константин! — Она выкрикивает моё имя, извиваясь на кровати, в то время как я кладу руку ей на живот, прижимая её к себе, и наслаждаюсь её идеальной киской. Её крик перекрывает вой ветра снаружи, её тело сжимается вокруг моих пальцев, и она достигает кульминации, прижимаясь к моему лицу, продолжая кричать от удовольствия.
Я отстраняюсь, чувствуя, как она снова приближается к оргазму, и понимаю, что мне нужно скорее войти в неё, если я хочу закончить так же. Я не знаю, насколько у меня осталось самообладания. Но, боже, помоги мне, мне необходимо ощутить её горячий рот на своём члене.
Я приподнимаюсь, упираясь одним коленом в матрас, и начинаю двигаться вперёд, чтобы оседлать её грудь. Моё страстное желание заключается в том, чтобы погрузиться в её полные, покрасневшие губы. Глаза Софии расширяются, когда она впервые видит мой член, её губы приоткрываются, и она издаёт тихий вздох, который заставляет меня трепетать. Но в этот момент мы оба замираем.
Внезапно мы слышим шум, шарканье снаружи, слишком размеренное, чтобы быть ветром. Это похоже на шаги, и я замираю, моё тело пульсирует от неудовлетворенного желания, а все мои чувства обостряются.
София слегка приподнимается, полностью демонстрируя свою грудь, так как вырез её платья опускается вниз. Мой член пульсирует, и я стискиваю зубы, протягиваю руку вниз, чтобы засунуть себя обратно в расстёгнутую ширинку своих брюк, и отталкиваюсь от Софии.
— Оставайся здесь, — шепчу я ей одними губами, подходя, чтобы поднять с пола её пистолет, который я бросил. Она начинает садиться, словно хочет остановить меня, но я быстрее. Я хватаю пистолет, быстро извлекаю его из кобуры и направляюсь ко входу в палатку.
Сильный ветер и клубы пыли бьются о палатку, из-за чего трудно расслышать что-либо ещё. Однако, когда я внимательно прислушиваюсь, то слышу звук, с которым кто-то разрезает переднюю часть палатки.
Я начинаю поднимать пистолет. Краем глаза я замечаю, как София встаёт с кровати. Я поворачиваюсь, чтобы снова сказать ей оставаться на месте, и в этот момент полог палатки распахивается, врывая в палатку дикий порыв ветра и удушливую пыль, а внутрь врывается фигура.
Нападение происходит слева, фигура выскакивает из клубящейся пыли, нож сверкает в тусклом свете. Я поворачиваюсь, поднимая пистолет, и в этот момент вижу лицо перед собой — проводника, который привёл нас сюда.
Я стискиваю зубы и отступаю назад, мой палец скользит к спусковому крючку, но нападающий слишком быстр. Он отбрасывает мою руку в сторону, когда делает выпад вперёд, и я успеваю убрать палец как раз вовремя, чтобы не выстрелить в сторону палатки. Он поднимает другую руку, и в свете лампы сверкает его нож, медленно приближаясь к моему горлу, пока мы сражаемся в клубах пыли.
Почти невозможно разглядеть, что происходит, когда шторм следует за ним в нашу палатку. Я вижу, как София приближается к нам, её силуэт размывается в клубах пыли, но у меня нет времени остановить её или понять, что она собирается делать. Нападающий опытен, его движения говорят о профессиональной подготовке. Это не просто ограбление — это попытка убийства. Очень похоже на то, что произошло вчера за ужином. Кто-то явно хочет моей смерти.
Ярость переполняет меня. Мне горько осознавать, что я борюсь за свою жизнь, даже находясь так далеко от дома, в свой предполагаемый медовый месяц, когда я должен был отдохнуть и расслабиться.
Я замахиваюсь свободной рукой и наношу сильный удар в солнечное сплетение. Нападающий задыхается, на мгновение сгибается пополам, а затем наносит ответный удар. Его кулак с такой силой врезается мне в челюсть, что у меня стучат зубы, а глаза слезятся. Я отшатываюсь назад и чувствую, как он бьёт меня по запястью, отчего мои пальцы на мгновение немеют, а пистолет вылетает из моей руки.
Холодный, острый металл царапает моё горло, когда я снова отшатываюсь назад, все ещё пытаясь бороться с нападавшим. Я чувствую, как нож начинает впиваться в мою кожу, когда я поднимаю руки, пытаясь найти его лицо, его глаза…
Оглушительный треск разрывает пространство палатки, заставляя звенеть мои уши. Я моргаю, ощущая, как что-то горячее и густое выплёскивается мне на руки. Нападавший обмякает и падает на пол палатки. В клубах пыли я вижу Софию, которая стоит рядом, держа пистолет с уверенностью человека, привыкшего к оружию.
Придя в себя от шока, я хватаюсь за хлопающий полог палатки и закрываю его, сражаясь с порывами ветра. Кровь размазывается по ткани, пока я пытаюсь собрать завязки, чтобы защитить нас от шторма. Секунду спустя София оказывается рядом со мной и наклоняется, чтобы завязать нижние завязки, пока мы вместе закрепляем палатку.
Когда буря остаётся снаружи, завывая и ударяясь о брезент, не в силах проникнуть внутрь, София поворачивается ко мне. Мы вдвоём покрыты пылью, которая толстым слоем доходит до лодыжек, но мы живы.
Она тяжело сглатывает, глядя на меня.
— Я думаю, кто-то хочет тебя убить, — говорит она совершенно серьёзно, и я с трудом сдерживаю смех.
— Ты так считаешь? — Я опускаю взгляд на мёртвое тело между нами, а затем снова поднимаю его на неё. Её лицо спокойно и собрано, и я в очередной раз удивляюсь, насколько безразличной она кажется к подобным вещам. Как спокойно она ко всему этому относится.
Я не могу избавиться от мысли, что дело не только в том, что её учили защищаться. Эта женщина, похоже, спокойно относится к насилию, её, кажется, не шокируют кровь и побоище. Она не принцесса мафии, это точно.
— Я не удивлён, что кто-то пытается меня убить, — бормочу я, снова поднимая на неё взгляд. — Что меня удивляет, так это ты, София.
— Я могу сама о себе позаботиться. Неужели это так шокирует? — Она ставит пистолет на предохранитель и поворачивается, чтобы убрать его обратно в выброшенную кобуру.
— В этом мире есть женщины, похожие на тебя? — Спрашиваю я, следуя за ней. — Женщины, которых я знаю, не могут так защищаться. Светские львицы, наследницы, мафиозные принцессы, они не ведут себя как обученные солдаты, София.
Она тихо смеётся.
— Вряд ли я похожа на них. Просто в моей жизни были чрезмерно заботливые мужчины, которые понимали, что не могут постоянно быть рядом со мной. Я способна постоять за себя. Прости, что это так тебя удивляет. — Она оглядывается на меня. — Ты должен быть рад, что не нужно постоянно беспокоиться обо мне.
