Бывший. Неверный. Родной (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна

Я медленно киваю, чувствуя, как его слова оседают внутри, как будто расставляя всё по своим местам.

- А если он нас спросит, почему мы так поступили? Что мы ему скажем? Не правду же рассказывать?

Глава 51

- Если он спросит, - Влад чуть наклоняется ближе, его голос становится мягче, - мы расскажем правду. Но правду, которая ему понятна и которая его не ранит.

Я цепляюсь за его взгляд, пытаясь понять, что он имеет в виду.

- Правду? Влад, какая тут может быть правда? Мы оба... - голос ломается, и я делаю паузу, чтобы собраться. - Мы оба сделали ошибки. Как объяснить ему, что это были ошибки, а не что-то, что его обесценивает?

Влад накрывает мою ладонь своей.

- Мы скажем, что расстались. Я уехал в другой город работать. Ты меня просто не нашла и не знала, где я. Вышла замуж, а потом случайно встретила меня и решила все рассказать.

- Если он увидит, что между нами мир и поддержка, это даст ему уверенность. Он не будет видеть во мне угрозу.

Я тихо выдыхаю, опуская взгляд на стол. Влад, как всегда, говорит с какой-то непоколебимой уверенностью. Это подкупает. И в то же время пугает. А вдруг я не смогу быть такой же уверенной?

- Но если он спросит, почему мы расстались? Почему я ушла? - тихо спрашиваю, взгляд упирается в чай, который я так и не допила.

Влад на секунду задерживается, а потом говорит спокойно:

- Мы скажем, что тогда просто не смогли договориться. Что были молодые, горячие, глупые.

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Влад смотрит прямо, открыто, без намека на ложь.

- А если он спросит, почему теперь все иначе? - шепчу, хотя знаю, что это вопрос скорее ко мне, чем к нему.

- Потому что теперь мы умнее, - улыбается Влад. - Потому что теперь понимаем, что не важно, кто был прав или виноват. Важно, что есть он. И есть мы.

Влад слегка сжимает мою руку, как будто говорит этим больше, чем словами.

- Хлеб будешь? - кивает мне.

- Нет.

- Забери с собой.

- Я? - переспрашиваю, не понимая.

- Ну не я же. Давай-давай, в салфетку заверни.

- Влад…?

- Быстрее, я пойду расплачусь. Отвлеку их.

Пока оплачивает скручиваю весь оставшийся хлеб в салфетку и прячу в сумку.

Это по-дурацки. По-детски. Не понятно. Возможно, даже подстава.

Но так смешно, что делаю это.

Когда возвращается, ничего не спрашивает, только молча кивает, мол “все?” Я киваю молча в ответ.

- Идём, - подает мне куртку.

- Зачем это? - шепотом спрашиваю.

- Узнаешь.

Выходим из кафе и идём по тротуару мимо его машины. Переходим дорогу и сворачиваем на перекрестке.

- Куда мы несем этот хлеб?

- Узнаешь? - кивает на парк на той стороне дороги.

Парк почти пустой, только пара мамочек с колясками неспешно идут вдоль аллеи. Легкий ветер поднимает с земли жёлтые листья, закручивает их.

В голове всплывают обрывки прошлого. Как мы с Яной бегали по этим дорожкам, а Влад шёл позади с каким-то пакетом, полным еды для уток.

- Конечно, - улыбаюсь я, чувствуя, как тёплое, давно забытое воспоминание накрывает, словно мягкий плед. - Ты тогда упустил хлеб в пруд, и утки его прямо из воды вылавливали.

- А ты смеялась так, что прохожие оборачивались, - он качает головой, будто переживает это заново. - Так стыдно за вас было.

Я от неожиданных воспоминаний взрываюсь смехом.

Идём мимо скамейки, где когда-то сидели втроём, уплетая мороженое. Влад вдруг переплетает наши пальцы, тёплые и чуть шероховатые.

- Давно уток наших не кормили. Они там поди уже бабушками и пробабушками стали.

Прикосновение заполняет собой всё пространство.

Опускаю взгляд на наши пальцы, но руку не забираю.

- А помнишь, как Яна пыталась выловить камыш и чуть не свалилась в воду?

Я киваю, улыбаясь. Тогда Влад схватил её за руку в последний момент, а потом долго рассказывал ей, почему нельзя лазить к уткам.

Моё сердце сбивается с ритма.

С этим парком столько теплых воспоминаний. Таких, что хочется забраться под плед и доставать одно за другим, смакуя каждый момент.

- Вон, наши утки.

Они как десять лет назад кормились в одном месте, так и сейчас тут. Ничего не меняется у них.

Влад замечает, как я осторожно достаю из сумки хлеб, завернутый в салфетку, и тут же начинает смеяться.

- Так и думал, что ты реально стащишь хлеб из кафе.

- Ты сам сказал!

- Я? Ты меня неправильно поняла, - серьёзно отвечает, но глаза при этом улыбаются.

- Я не стащила, а взяла! - поправляю его, прищуриваясь. - Это разные вещи. Мы за него заплатили же.

Отламываю кусочек и бросаю в воду. Утки тут же бросаются к нему, поднимая настоящий переполох.

- Ну всё, началось, - комментирует Влад. - Им даже знать не надо, откуда этот хлеб, они всё равно за него подерутся.

- Да, смотри, эта уже организовала нападение, - указываю на утку, которая, размахивая крыльями, пытается отогнать остальных.

- ОПГ “Утки”.

- А вон та - хитрющая, - замечает Влад, указывая на утку, которая кружит чуть поодаль. - Ждёт, когда все друг друга переклюют, чтобы спокойно забрать свой кусок.

- На, - даю ему в руку, - кинь ей тоже. А то не достанется.

Смех звенит в воздухе, как осенний ветер. Всё кажется простым, легким и немного абсурдным - как должно быть, когда тебе хорошо.

Я наконец закидываю последний кусок, стряхиваю крошки в воду и смотрю как утки доклевывают хлеб.

Тяжелые большие руки обнимают меня со спины и Влад прижимает к себе.

- Ты водила его когда-нибудь сюда?

- Нет. Слишком тут много воспоминаний.

- Значит, отведем.

Влад, не отпуская меня, обходит. Встает лицом к лицу.

Тяну его аромат. Задыхаюсь от волнения.

В и так голубых глазах отражается небо с облаками. Он не чужой и никогда им не был. Знаю черты его лица, знаю голос, аромат, даже знаю… как наклоняется и целует.

Мягко касается моих губ, тепло и бережно, словно он боится меня спугнуть.

Одной ладонью придерживает затылок.

Тело откликается, как будто просыпаясь. Руки сами находят его плечи, пальцы касаются ткани его пальто, а потом цепляются крепче, не давая этому моменту раствориться. Горячая волна медленно растекается изнутри, возвращая меня к жизни. Усталость отступает, тревога уходит. С ним спокойно. Безопасно.

- Влад, - пропускаю между нашими губами замерзшие пальцы, - я ещё не развелась.

- Это формальности. Я вас ему всё равно  уже не отдам, - целует мои губы.

- Папа на тебя злится.

- Договоримся. Главное, чтобы ты мне верила. И простила.

- Я простила. И верю. Но… я ничего не забыла.

- Я так больше не поступлю. Обещаю тебе. А ты не скрывай от меня наших детей.

- Их больше нет, - улыбаюсь в ответ и убираю пальцы.

- Ну, когда будут…

Я не отвечаю. Не знаю, будут ли. Сейчас главное, вылечить Колю, а другой ребёнок будет отвлекать.

Я закрываю глаза, позволяя себе впитать этот момент, а вместе с ним уверенность, что если с ним спокойно мне, значит и Коле будет. Ему нужен этот пример. Эта опора. Этот человек.

- Давай Коле все расскажем.

- Вечером, хорошо? У меня уже обед заканчивается.

- Хорошо.

Глава 52

Телефон в руке настойчиво вибрирует, высвечивается незнакомый номер. Каждый раз теперь жду, что это может быть Алексей и заранее напрягаюсь и включаю запись.

- Да.

- Екатерина Егоровна? - голос строгий, будто холодный металл.

- Да.

- Лейтенант Громов, районное управление полиции. К нам поступило заявление от гражданина Фирсова Алексея Юрьевича.

- Слушаю вас, - голос ровный, хотя внутри что-то сжимается.

- На вас поступило заявление. Там говорится, что вы довели ребёнка до критического состояния из-за эмоционального истязания и ненадлежащего ухода.

Воздух в груди застывает, но я не позволяю себе поддаться панике.