Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

парень и направляется в сторону одной из фотозон, где не так шумно.

– Но…

– Не волнуйся. Твой бульдог отошел покурить, – улыбается то ли Антон, то ли Артур и достает из-за спины букет нежнейших пионов. – Держи. Руслан просил передать.

На этих словах мое бедное сердце пропускает удар, а потом начинает тарабанить громко и оголтело. Кажется, на весь зал слышно. А цветы красивые. Невероятно красивые.

– Он очень по тебе скучает, Дарина.

Серьезно говорит мне парень, а я молчу. Рассеянно касаюсь тонких полупрозрачных лепестков и не знаю, что делать с глыбой льда, растущей в груди. Моргаю часто-часто, чтобы позорно не разреветься на глазах у всех, и облизываю в раз пересохшие губы.

Как же это все больно. Сложно. Мучительно.

– Послушай, Антон, Артур… – запинаюсь и все-таки извлекаю из себя что-то отдаленно напоминающее человеческую речь. – Я худший человек, которого он мог только выбрать. Не подходящий. От меня одни неприятности. А я не хочу, чтобы он из-за меня страдал. Лучше так… Спасибо за букет. Он чудесный.

Прижимаю цветы к груди и планирую вернуться к столикам, когда в спину врезается.

– Он тебя уже не отпустит.

Шага не прекращаю. Сердечная мышца работает на износ. А во мне и так столько противоречивых чувств, что достаточно одной капли, чтобы они расплескались и затопили все к чертям. Господи, кто бы знал, как это сложно по-прежнему держать номер Руслана в черном списке.

Остаток вечера проносится, словно в тумане. Я на автомате отвечаю людям на вопросы, черкаю что-то на салфетки, чтобы не упустить и завтра перенести в свой блокнот. Улыбаюсь сквозь силу, хоть внутренний резерв и близок к истощению. Фотографируюсь. С детками. С их родителями. С Агатой. Делаю селфи с журналистами.

И падаю в изнеможении на заднее сидение автомобиля, когда моя миссия здесь завершается. Даже пальцами ног не могу пошевелить. Так устала.

А дома меня ждет отчет перед вернувшимся откуда-то хмурым и злым мужем. Пусть я бы и предпочла откиснуть в ванной и сразу же завалиться спать.

– Как все прошло?

– Хорошо. Концерт получился отличный. Еда по высшему разряду. Все довольны. Статьи будут положительные.

Выдаю необходимый минимум. Про детей опускаю. Ему все равно это не интересно.

– Ну, хоть кто-то в этой жизни доволен, – Алексей злобно щурится и грохает стаканом с апельсиновым соком по столешнице. Оранжевые кляксы расползаются по стеклу. – А у меня очередные поставщики слились. Заказы горят. Документы на тендер отклонили. Узнаю, какая падаль мне палки в колеса вставляет, убью суку.

Дергаюсь. За Руслана страшно становится. Не могу отделаться от уверенности, что это именно он основательно взялся за своего старшего брата.

– Спокойной ночи, Леш.

Произношу равнодушно и ухожу к себе. Замыкаюсь. Так мне спокойнее. Супруг, конечно, может вынести дверь, если ему заблагорассудится, но у него есть дела куда важнее. Звонить кому-то и что-то возмущенно орать в трубку.

Пусть орет. Я отдыхать.

Сплю долго. Восстанавливаю потребности потрепанного организма в двенадцатичасовом сне. Поднимаюсь, когда давно уже рассвело, а Бекетова и след простыл. Потягиваюсь сладко и планирую целый день провести дома. Тем более, что я получила «добро» и Валера через «не хочу» и «не могу терпеть эту женщину дольше пяти минут» должен привезти ко мне Лесю.

В конце концов, если я заперта в золотой клетке, это не значит, что я превращусь в затворницу.

– Да, Ринка. Красиво жить не запретишь.

Спустя полчаса Олеська уже расхаживает по моей гостиной, щупает шторы, инспектирует ковер и восхищенно присвистывает. Конечно, на фоне ее квартирки наш особняк пышет роскошью. Только я бы без колебаний съехала в однокомнатную халупу на самой окраине, если бы у меня не было ярма на шее, и рядом готовил завтрак Руслан.

– А, фигня. Богатые тоже плачут, – вспомнив название старинной мыльной оперы, которую смотрела моя мама, ухмыляюсь и тащу приятельницу на кухню. – Голодная?

– Как волк!

Мне так нравится эта ее манера общения. С Леськой просто. Она настолько искренна и прямолинейна, что можно не бояться ни заговоров, ни сплетен, ни интриг за спиной. Зато Валерию рядом с этим вечно жужжащим моторчиком не комфортно. Он скрылся из нашего поля зрения, как только доставил ценный «груз», и просил искать его в гараже.

Что меня очень и очень радует.

– Ну, рассказывай, Риш, – с набитым ртом требует подруга, когда мы с тарелкой сэндвичей и двумя бадьями кофе перемещаемся обратно в гостиную, чтобы посмотреть какой-нибудь сериал.

– Что рассказывать? Как Леша меня снова обманул и не дал уйти? Или как он швырнул мне в лицо наши с Русланом компрометирующие фотографии? Или как он разнес графин, коллекционный виски и подаренные мамой на день рождения часы?

– Что-о-о?! – Олеська испуганно округляет и без того огромные глаза и тянется меня пощупать. Удивляется, как я после всего этого сижу на диване целая и невредимая.

– То-о-о, – передразниваю ее и смеюсь. Все-таки наше общение определенно идет мне на пользу. Сейчас от одиночества не хочется выть и кидаться на стены.

– А Руслан что?

– Я не знаю, Лесь. Алексей занес его номер в чс.

– А ты?

– А я не могу его разблокировать. Если снова начну с ним общаться, Алексей разобьется, чтобы академию закрыли.

Выпаливаю на одном дыхании и смотрю на подругу, ища поддержки. Она же запивает кусок бутерброда кофе, изучает меня пристально и замечает резонно.

– Руслан – взрослый мужчина, Риш. И он вправе, во-первых, об этом знать. А во-вторых, решать, хочет ли он разбираться с последствиями. Того, что вы… ну, ты поняла.

Глава 24

Руслан