Я заберу свою дочь - Александра Багирова

с ним… с отцом… принадлежала ему… спала с ним… Это всегда будет стоять стеной в наших отношениях. При всем желании не смогу закрыть на это глаза.

Отношения с Владимиром у меня всегда были натянутые. Приятные воспоминания из детства у меня связаны исключительно с матерью.

Отец же неустанно делал из меня «настоящего» мужика, бег в одних шортах на морозе, многочасовое стояние на гречке, «воспитательный» ремень, проживание в подвале. Если бы не мать, то подозреваю, досталось бы мне гораздо больше. Это все привело к тому, что дома я боялся лишний раз сделать шаг, попасться ему на глаза, и мечтал вырваться из родительского дома.

В тринадцать лет я переехал жить к деду по материнской линии. К Агате часто приезжал, когда Владимира не было дома. Но жить там я больше не мог. Ведь чем старше я становился, тем изощренней в своем «воспитании» был отец.

А моя мать смотрела на него, как на божество и безумно любила. Она старалась сгладить конфликт между нами. А Владимир старался, чтобы его наказания, не видела Агата. Но запертого в подвале ребенка не утаишь. Тогда начинались воодушевленные речи, что не хочет, чтобы его сын превратился в хлюпика. О том, какой я трудный ребенок, и все делается исключительно для моего блага и от большой любви. Он в принципе имел неограниченную власть над моей матерью. И с упоением вешал ей лапшу на уши. Очаровывать и забалтывать – это у него талант, впрочем, как и запугивать. А у матери была слепая любовь и смертельная зависимость. Именно смертельная, потому что именно Владимир подвел ее за черту.

Когда мне исполнилось восемнадцать, мой дед ушел в иной мир, при этом он оставил мне свой бизнес. Этого Владимир мне простить не смог. Как компания, на которую он облизывался столько лет, достанется его нерадивому сыну?

Началось наше с ним противостояние. Я перевелся на заочное и нырнул с головой в работу. Один косяк – и отец заберет фирму. Как будучи сопливым пацаном я выстоял и ничего не потерял, а наоборот приумножил? Для меня это до сих пор загадка. Наверное, мной двигало дикое желание выиграть, показать, чего я стою и ни в коем случае не прогнуться.

И я все так же часто приходил в дом. Навещал мать. При ней мы играли роли. Прятали топор войны и общались на отвлеченные темы. Никто из нас не хотел ее расстраивать.

Не знаю, что чувствовал Владимир к моей матери. Если это была любовь, то она определенно была извращенной.

Я знал, что у него есть любовницы. Их было много, и они менялись с космической скоростью. Но когда он переступал порог дома, то вел себя с матерью, словно она и есть весь его мир.

Несколько раз я порывался раскрыть ей глаза на правду, и каждый раз слова застревали в горле.

- Костенька, твой отец для меня смысл жизни, не будет его… не станет и меня, - не раз как заклинание повторяла мать.

Она была словно не из этой планеты. Добрая, светлая, она всегда оправдывала любой дурной поступок. Она словно не замечала зла, не воспринимала его. Несла в душе свет и безграничную любовь.

Не смог я ей раскрыть глаза. И до сих пор корю себя за это. Ведь правда могла сохранить ей жизнь.

Про Любу и отца я узнал случайно. На работе мой помощник сказал, что видел Владимира с новой пассией. Я тогда озверел, ведь мать носила ребенка! Долгожданного! Выстраданного! Сколько лет попыток, выкидышей и неудач. И вот чудо случилось. Когда уже никто не ожидал. Маму надо было беречь, ведь возраст, не простой ход беременности, а он развлекается с очередной девицей.

Засечь их не составило труда. Мне хватило приехать к его любимому ресторану. Владимир обнимал ее за талию, она запрокидывала голову и заливисто смеялась. Они выглядели, как счастливая пара. В тот момент во мне вскипела ненависть.

Позже я пробил эту Любу. Обычная студентка. Живет с матерью. Работает в супермаркете. Но было уже тогда в ней нечто завораживающее, что не выходило из головы. К своему стыду, я понял отца, почему он на нее запал. Ведь даже спустя столько лет, я мгновенно узнал Любу. Ее образ навсегда въелся мне в память.

Владимир проводил с ней много времени. Мой человечек пару дней следил за ними. Позже и я сам, повинуясь непонятному инстинкту, несколько раз подъезжал к ее работе. Наблюдал, как отец ее встречал, дарил букет и они, держась за руку, шли к его машине.

Потом он и вовсе перевез ее к себе. Я приехал к нему, пригрозил, что если он не остановится, не будет жалеть мать, то я ей все выложу. Конечно, это все были только слова. Не мог я решиться на правду. Не мог собственноручно нанести родному человеку такой удар.

Тогда мы знатно расквасили друг другу рожи. Только горбатого могила исправит, он и не думал завязывать с приключениями на стороне.

Позже у Любы заболела мать, и Владимир, как «белый рыцарь» оплачивал ее лечение. Я ничего не имел против помощи той женщине. Сам бы все оплатил, только бы он перестал крутить шашни с Любой.

А у меня к тому времени снесло крышу от Славы. Она оказалась рядом именно в тот момент, когда мне отчаянно не хватало любви. Когда одиночество, каменной плитой придавило меня к земле.

Работа, собственные отношения, осознание, что ничего отец не изменит. Плюс мне пришла новость, что он замечен с другими девками. Значит, Люба потихоньку отходит на десятый план, и скоро этот союз развалится.

Бизнес шел в гору, я развивал фирму, мотался по командировкам, а все свободное время посвящал Славе. Тогда она была кроткой, милой, и точно знала, на какие кнопки нажать. Она была сестрой моего друга. Играла роль любящей девушки, сестры. Увы, я тогда не мог отличить актерскую игру от искренности. Ведь с таким же успехом в то же самое время, у нее был роман с Бодей. С ним у нее начались мутки еще раньше, чем со мной.

А я считал, что нашел то самое сокровище. Я создам семью, у нас родится ребеночек, и я буду вить семейное гнездышко, дам своим любимым все самое лучшее. А в итоге я пошел по стопам отца. Уничтожил друга, плел интриги, изменял жене.

Походами налево, я хотел заглушить боль, от ее многочисленных предательств. Тут я был похож на мать, не