Любви больше нет - Маргарита Дюжева

Глава 15.3

Будильник еще не звонит, а я уже просыпаюсь, снова уставшая, будто полночи разгружала вагоны. Просто открываю глаза и смотрю на стену, взглядом скользя по абстрактным извилинам на обоях.

Макс еще спит. Наверное спит…

Я поворачиваюсь на другой бок, чтобы видеть мужа. Выглядит он неважно – под глазами залегли густые тени, на щеках колючая щетина. Длинные ресницы беспокойно подрагивают – тревожный сон вот-вот оборвется.

На языке расползается горечь. Почему все так? Почему именно с нами?

Наверное, такими вопросами задается каждый, кто попадает в сложную ситуацию. За что? Почему? Где и кто ошибся?

Кирсанов чувствует мой взгляд и начинает возиться. Сначала сонно причмокивает, потом трет лицо ладонями и зевает. Открывает глаза.

— О, Тась, ты уже не спишь? — на губах разморенная улыбка. Я больше не верю ей.

— Только проснулась.

Пульс разгоняется до предела.

Макс снова зевает и тянется, как большой сытый кот:

— Как спалось?

— Нормально, — я едва заметно жму плечами и спрашиваю, — что за игрушки ты покупаешь и кому?

Перестав зевать, Максим непонимающе смотрит на меня.

— Тебе ночью пришло сообщение, — киваю на его телефон, лежащий на тумбочке, — в котором тебя восторженно благодарили за какую-то игрушку.

— Ерунда какая-то, — хмурится он и берет в руки мобильник, — ничего нет. Вот смотри.

Поворачивает экран ко мне, демонстрируя отсутствие входящих.

Я рядом и прекрасно вижу каждые его жест, поэтому точно могу сказать, то он ничего второпях не тыкал, не удалял, не подчищал за собой хвосты.

На телефоне действительно ничего нет. Уже нет.

Усмехаюсь:

— Даже так…

— Как так? — напрягается он, — я не понимаю, о чем ты.

— Хороший спектакль, Кирсанов. Ночью все удалил, а теперь строишь из себя удивленного. Удобно.

Я уверена, что так оно и было на самом деле. Он проснулся, увидел сообщение и тут же его слил, а потом перевернулся на другой бок и дальше спать.

— Да ничего я не удалял!

— Хочешь сказать, что мне приснилось?

— Понятия не имею. Приснилось тебе или приглючилось.

— По-твоему, я ненормальная? — сажусь на кровати. Смотрю на него, не отрываясь.

— Я такого не говорил.

— Макс, если я кому-то и верю полностью и безоговорочно, так это себе. Я своими собственными глазами видела это послание. Спасибо за новую игрушку, она прекрасна, — дословно воспроизвожу ночное письмо, — и я хочу знать, кто это прислал, и о каких игрушках речь.

— Тась, если ты проснулась в дурном настроении, это не значит, что надо его портить всем остальным.

— Понятно, — скатываюсь с кровати, беру халат и ухожу в ванную.

— Тася!

Даже не оборачиваюсь.

Поворачиваю задвижку на двери и забираюсь под душ. Горячий. Аж кожу жжет, а согреться не могу. Внутри морозными узорами расползается лютая стужа. Я деревенею, теряю чувствительность, медленно, но, верно, прекращаюсь в камень.

Макс ожидаемо ломится следом за мной, но дверь заперта.

— Тась, открой

— Нет, — произношу так тихо, что сама еле различаю свои собственные слова, — не открою.

Он мог бы сказать мне правду прямо сейчас, но предпочел вот так.

Макс стучит, что-то говорит, но я лишь делаю напор посильнее, чтобы заглушить посторонние звуки.

У меня нет желания смотреть ему в глаза и слушать нелепые объяснения, поэтому торчу в душе максимально долго. Мою голову, чищу зубы. И когда выхожу, в квартире уже вкусно пахнет кофе:

— Идем завтракать, — с кухни доносится угрюмый голос мужа.

Я снова не тороплюсь. Иду в комнату, неспешно одеваюсь, сушу волосы и только после этого выхожу к нему.

— Тась, я не понимаю о каком сообщении речь.

Лжец. И когда прекрасно знаешь правду, эта ложь бесит еще сильнее.

— Хорошо, — жму плечами, — не понимаешь, значит не понимаешь. Мне просто приснился сон.

— Ты не веришь мне?

Усмехаюсь и подвигаю к себе ближе кружку с кофе. Аппетита нет совершенно, а вот пить хочется.

— Сам как думаешь?

Максим с досадой морщится, рывком вдыхает и открывает рот. Мне даже кажется, что сейчас я услышу правду, но вместо этого получаю очередную порцию лапши для ушей:

— Может кто-то что-то присылал по ошибке, а потом взял и удалил?

— Может быть, — жму плечами, — а может кто-то ночью прочитал послание от женщины. Например, от той, красноволосой «коллеги», которая постоянно крутится рядом, обращается на «ты» и считает себя в праве отвечать на ночные звонки чужого мужа. Прочитал, испугался и скорее снес, чтобы не дай Бог жена не узнала и не начала клевать мозг. Как тебе такой вариант, Кирсанов? По-моему, правдоподобнее, чем история о том, что кто-то ошибся номером. Что скажешь?

— Тась, ты опять начинаешь? — устало произносит Макс, — хорошо же все было.

Он пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь. Выливаю остатки кофе в раковину, кружку закидываю в посудомойку:

— Ладно, не буду доставать тебя своими глупостями. Пойду на работу.

Он ловит меня возле порога.

— Тась, ну хватит, пожалуйста.

— Как скажешь, Кирсанов. Как скажешь…

Глава 16

Максим

Два дня я как на вершине вулкана – не покидает мысль, что вот-вот рванет. Дергаюсь от каждого звонка, прислушиваюсь к шагам в коридоре и жду, когда же стерва снова объявится.

Она дает мне два дня.

Два дня, которые я, как приговоренный к смертной казни