Развод. Не бывшие (СИ) - Адалин Черно

Ничего хорошего о нем я сказать не могу. Собранные и полученные сведения раскрыли его не с самой благоприятной стороны. Он кто-то вроде альфонса. И при этом расстается с девушками так, что к нему потом никаких претензий.

И на момент его защиты в суде между ним и женщиной обычно нет никаких отношений, что лишь дополнительно его защищает.

Реши пострадавшая сторона отстоять свои права и уличить его в нечестной игре, ничего не получится. Впрочем, никто и не пытался. Возможно, это потому что женщины не в курсе, что кроме них было множество других таких же особенных и любимых.

Я думал вывести Артема на чистую воду через Ясмин, но если он ей нравится, я не стану лезть и отойду в сторону. Потом, когда он ее бросит, я буду рядом. Что, если это единственный способ ее вернуть? Дать ей возможность построить отношения с кем-то еще? Почувствовать, что она может это сделать, и разрешить ей отомстить мне? Может быть, моя боль — единственная цена, которую можно заплатить за измену?

— Как-то у нас не клеится, да? — говорит Ясмин вместо ответа.

— Ну, по крайней мере поговорить смогли. Впервые за долгое время без скандала.

— Расскажи мне, как ты решился на измену, — неожиданно просит она.

— Ясмин.

— Я хочу знать. Раз уж у нас все равно не сложится, мне интересно. Неужели дело действительно во мне? Я где-то упустила и чего-то недодала тебе?

Глава 44

Ясмин

— Все в порядке? — спрашивает Рустам, выходя на террасу минут через десять после того, как ушел Динар.

Вместо ответа я обнимаю себя руками, отодвигаясь к углу ограждения, и старательно смотрю в сторону, хотя уверена, что он не подойдет и не станет заглядывать в лицо. Ему не позволит военная выправка и вышколенность в работе.

— Да, все хорошо.

Отвечать стараюсь медленно и не шмыгать носом, но все равно не получается остаться равнодушной, когда чувствую теплую ткань на плечах. Пиджак. Судя по незнакомому запаху, принадлежащий Рустаму.

— Мне показалось, вы замерзли.

Почти сразу он отходит на безопасное расстояние. Я чувствую, что не остается стоять за спиной, но и с террасы не уходит. Молчит. И я молчу, утопая в теплой ткани и пытаясь собрать в голове все сказанное Динаром. Хочется выговориться, но отчего-то кажется неуместным говорить с охранником, нанятым мужем, о семейных проблемах.

Я незаметно трусь о воротник щекой, стирая влагу от стекающей слезы. Я не думала, что буду плакать. Не думала, что восприму слова Динара близко к сердцу, но теперь душа будто не на месте. Прокручиваю сказанное раз за разом.

“Изменил, потому что мог и хотел. Дико хотел, как когда-то тебя”.

Эти слова прозвучали выстрелом в моем сознании. Воистину правду говорят: “Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответа”. Ответ себе я придумала давно. Тот, который меня устроит. Тот, в котором Динар прилично выпил, а сука-секретарша его соблазнила. Что-то такое и было, только вот он мог и хотел. Так же, как и меня.

— Вы не уйдете? — спрашиваю с надеждой, что мой голос не звучит жалко.

— Я могу вас оставить одну здесь?

— В каком это смысле?

— Вдруг вы решите прыгать.

— Я выгляжу настолько жалко, что вы сделали вывод, что я могу покончить с собой?

— Ни в коем случае, но реальную причину озвучивать охраннику не пристало.

— Вас уволить, чтобы вы сказали? — подтруниваю над ним, выдыхая.

Слезы высыхают. Жаль, с душой так не получается. Там, внутри, все еще кровоточит. Я хотела знать, что Динар изменил мне случайно. Поддался порыву, не смог сдержаться, а он, оказывается, давно хотел. И держал ту женщину рядом. Даже мысли не допускал о том, чтобы ее уволить. Он сказал, что был уверен в себе, знал, что справится с притяжением. Только вот не справился. Не смог устоять, так сильно хотел ее. Даже крепкий брак и трое детей его не остановили.

Что же тогда могло? Что вообще способно удержать другого человека от предательства, если не семья? Если не любимый человек и дети?

Мы все способны совершать ошибки и оступаться, но разве можно назвать предательство Динара ошибкой? Он ведь хотел ее. Не спонтанно, а длительное время хотел, смотрел, наслаждался фигурой, речью, сдерживал себя.

С силой сжав поручни ограждения террасы, смотрю перед собой словно сквозь пелену. Слезы застилают глаза от разочарования. Я всегда знала, что вокруг Динара будут соблазны. Красивые женщины, готовы на все, лишь бы он обратил на них внимание. И я всегда ему доверяла, считая, что мы оба — взрослые люди и способны справиться с соблазном. Оказывается, могла только я. В моей жизни ведь тоже были мужчины, которых я интересовала.

Деловые партнеры Динара, сосед по дому, случайный мужчина, заплативший за меня в кафе, потому что моя карта по какой-то причине не прошла, а налички у меня с собой не было. С каждым из них при желании я могла продолжить общение. Могла не отказываться дать свой номер и мило переписываться в мессенджере, успокаивая себя тем, что не перехожу грань, а всего лишь флиртую. Динар тоже флиртовал. Не в мессенджере, хотя, возможно, и там тоже. В реальности раздевал секретаршу или помощницу (я так и не поняла, кем она ему приходилась) взглядом.

Это я не позволяла себе и взгляда лишнего в сторону других мужчин. Не думала о них и знала, что никогда не позволю никому приблизиться, но реальность оказалась куда жестче. Муж изменил мне сам.

Потому что мог и хотел.

Зла не хватает.

— Вы изменяли? — спрашиваю неожиданно даже для себя.

Я не собиралась обсуждать это с Рустамом, но не могу сдержаться. Хочется с кем-то поговорить, услышать стороннее мнение, хоть умом и понимаю, что мужчину в этом вопросе лучше не слушать.

Готовлюсь к тираде о том, что это неприемлемо, что двое людей должны быть верны друг другу или расходиться. Что-то такое мне говорил Динар, когда мы только сошлись. Конечно, тогда я поверила. Хотела это услышать, и он это сказал. И что-то такое мне говорил и Артем. В другой формулировке, но очень заезженно. Настолько, что теперь кажется, что это было тщательно продуманной ложью.

— Было некогда, да и некому.

Забыв об осторожности, резко поворачиваюсь, внимательно глядя на Рустама. Он, если и замечает мои слезы, никак не выказывает этого.

— У вас не было отношений?

— Как-то не доводилось встречаться с женщиной.

— Вы… по мужчинам?

— Что?! Нет.

Я густо краснею от того,