Жаворонок Теклы (СИ) - Людмила Семенова

и без посредничества. Если она это сделает, то я клянусь вам, что после этого вы никогда меня здесь не увидите и ничего обо мне впредь не услышите. Но до этого на мне нет никаких обязательств.

После этого Айвар быстро ушел. Андрей Петрович горестно обхватил голову руками, и подошедшая жена без слов поняла, какой это был тяжелый разговор.

— Что же делать, Андрюша? Может быть, Неричке не надо ничего говорить? Ну не верю я, что он мог в такое впутаться, — растерянно сказала Надежда Павловна.

— А когда еще будет возможность что-то ей сказать? Она же уперлась в то, какой он необыкновенный, ничего слушать не хочет! Сейчас, может быть, ее хоть реально припугнуть удастся. В крайнем случае придется все-таки сообщить куда надо. В тюрьму его никто за мизерную дозу не посадит, не волнуйся, но и вида на жительство после такого сигнала не видать. И нечего ему тут делать. А Нери погорюет о нем пару месяцев, зато потом у нее наступит нормальная жизнь! Она еще будет нам за это благодарна.

14. Лучше для всех

Поздним вечером Айвар на кухне у Даниэля курил одну сигарету за другой и только повторял:

— Как же это, ну как же это…

— Да все ясно, Иви, подставили тебя, самым сучьим образом, — мрачно констатировал Даниэль. — Видишь, в полицию никто не пошел, по месту жительства тебя не искали. Из принципа нужно было именно перед ее родителями тебя грязью облить. Кто же им настучал-то с такими рекомендациями?

— Какая уже разница, — вздохнул Айвар. — Главное, что он меня ненавидит, и я сейчас думаю, что он и не собирался допускать эту свадьбу. Поэтому меня и с родственниками не стали знакомить. Наверняка он уже не раз пытался Нери против меня настроить, а теперь решил не мытьем так катаньем…

— И что ты думаешь делать?

— По крайней мере слова я нарушать не собираюсь, — ответил Айвар, отставив пепельницу подальше.

— Шутишь? — изумленно спросил мулат. — Ты что, в самом деле решил обратно податься?

— Ну, по закону я по-прежнему, в отличие от тебя, гражданин Эфиопии. Больше пока ничего толком не могу сказать, голова плохо работает. Но я все равно должен с ней поговорить: просто хочу понять, за что она так.

— Да поможет тебе бог, друг, — тревожно промолвил Даниэль, — но я бы не обольщался: ей твое присутствие здесь нужно еще меньше, чем этому Петровичу. Она же свою жизнь хотела обустроить, а не твою!

Айвар промолчал, и тогда Даниэль положил руку ему на плечо и сказал уже более мягко:

— Знаешь, может быть, тебе и вправду лучше уехать, только уж точно не в Эфиопию. Я и сам думаю перебраться в Европу, а там, того и гляди, что-то еще поинтереснее подвернется. Что здесь тухнуть? Своим ты все равно в этом городе не станешь, Иви, как ни старайся и ни выслуживайся…

— Я и не выслуживался, но в детстве мне казалось, что я здесь свой, и папа с мамой меня этому учили.

— А всем вокруг тоже казалось, что ты для них свой? — усмехнулся Даниэль. — Вряд ли ты их об этом спросил. Но если и так было, то лишь потому, что ты не продукт, так сказать, межрасового позора, как я, потому что твои родители были тут гостями, не собирались пускать корни и со временем увезли бы и тебя. Но ты давно не шоколадный мальчик, на которого можно и поумиляться, а напичканный тестостероном мужик, который может перепортить тут весь генофонд. И лучше бы ты так и делал, ей-богу, чем верность хранить этой так называемой невесте! В странах, где есть настоящий сплав культур, никто за цвет кожи гнобить не будет, а здесь живет все то же племя, которое всегда будет охранять свою территорию от чужаков. Так что давай-ка смотри вперед, Иви, прошлого не вернешь, а будущее сейчас на Западе.

Айвар все еще смотрел перед собой безразличным взглядом и Даниэль добавил:

— Давай мы на секунду забудем о твоих неприятностях и поразмыслим вот о чем: тебя здесь что-то держит по-настоящему? Не память о папе и маме, не улицы, не школа, а что-то насущное, конкретное?

— Если честно — да, кое-что держит, но с этим еще надо разобраться. Ты мне скажи: у тебя-то с Олей как дела? А то какой-то ты в последнее время загадочный, даже не говорил, что сам нацелился уезжать!

— Да все славно с Олей, — загадочно улыбнулся Даниэль, — думаю, сложностей не будет. Я ей как раз сюрприз хочу сделать: выбрал самый крутой музыкальный смартфон! Там все ее любимые мелодии можно слушать в высоком качестве. Она без ума будет, от родителей ей такого подарка в жизни не видать!

Вспомнив о незатейливых сережках, которые он купил для девушки, Айвар поморщился от стыда за свою несостоятельность и решил, что друг, наверное, прав — не только Нерина, но и ее друзья никогда не видели в нем равного.

На следующий день Айвар получил от Нерины сообщение, в котором говорилось, что она будет ждать его на улице возле клуба в восемь часов вечера. Когда он вышел, она стояла на перекрестке, и в сгустившихся сумерках надвигающейся осени ее силуэт выглядел прозрачным и безэмоциональным. Подойдя к невесте, он привычно протянул ей руку, но девушка посмотрела на него каким-то просительным взглядом и помотала головой.

— Нери, ты что? — поразился Айвар. — Не надо шарахаться, я не кусаюсь. И что бы там отец ни наговорил тебе, поводов меня бояться у тебя нет.

По бледному лицу девушки было видно, что ее сознание сейчас раздирают противоречия, однако она собралась с духом и сказала:

— Прости, я сама сейчас не понимаю, что думать и кого слушать. Я не рассчитывала, что чуть ли не накануне нашей свадьбы снова всплывут какие-то гадости: наркотики, сомнительные развлечения с африканской молодежью…

— Что-что? — переспросил Айвар с отвращением. — Так он приписал мне не только наркоту, но и загулы с другими девицами? Мне?! Да вам самим-то не смешно?

— Мне сейчас не до смеха, Айвар! Думаешь, мне самой так уж приятно признавать правоту отца? Но что ты мне предлагаешь?

— Зачем ты рассказала ему? — холодно спросил Айвар. По лицу Нерины было видно, что она прекрасно поняла, о чем речь, и ответ не заставил себя ждать:

— Папа спросил, не замечала ли я за тобой еще чего-нибудь необычного, и мне захотелось посоветоваться с ним насчет этой истории. Я же не думала, что он зачем-то станет приплетать совращение малолетних,