Империя Греха - Кент Рина

— Да, я догоню вас позже.

Я хватаю сумку с ноутбуком и ухожу, прежде чем они успевают что-то сказать. Я знаю, что речь идет о работе, но если я смогу увидеть его лицо, это будет прекрасно.

Не знаю, когда встреча с Ноксом стала такой жизненно важной, и думаю, что у меня нездоровая фиксация, но она присутствует, и от нее невозможно избавиться.

И может, просто может, я не хочу.

Когда вчера он пришел за мной в клуб, моя грудь сжалась так сильно, как никогда раньше, и все, что за этим последовало, сделало ее еще теснее, пока я не смогла дышать.

Или, возможно, я дышала с превышением своих возможностей, пока у меня не осталось воздуха, кроме того, которым меня кормил его рот, когда он бесчувственно целовал меня в машине.

Я практически бегу трусцой к его кабинету, а когда добегаю, останавливаюсь, переводя дыхание и поправляя волосы. Раньше я никогда не чувствовала необходимости быть красивой для кого-либо, но теперь постоянно думаю о том, чтобы быть в своей лучшей форме, только чтобы я могла углубить этот блеск в его глазах.

Но это значит снова стать Анастасией. Это значит стать дурочкой, жизнь которой диктуют за нее, а я отказываюсь это делать.

Глубоко вдыхая, я стучу в дверь кабинета Нокса, и его грубое «Войдите» заставляет меня сжать бедра.

Возьми себя в руки, Ана.

Я проскальзываю внутрь и вижу, что он величественно сидит за своим столом, читая из папки. Он, так красив, что это немного больно, особенно когда он сосредоточен на своей задаче, его густые брови сведены вместе, а сильные руки перелистывают страницы.

Почему я не эти жалкие листки бумаги?

Словно прочитав мои мысли, он поднимает голову, и лукавая ухмылка искажает его губы.

— Ты здесь.

— Ты сказал, что я тебе нужна.

— Нужна?

— Для работы.

— Если ты будешь продолжать смотреть на меня такими глазами, как «возьми и трахни меня», план изменится.

Я сглатываю, глядя в пол.

— Нет, Анастасия. Ты никогда не разрываешь зрительный контакт со мной, ни по какой причине.

Я медленно поднимаю голову и делаю несколько спокойных вдохов.

— Над чем ты хочешь, чтобы я поработала?

— Я разрабатываю наступательную стратегию по делу Сандры. Отправил тебе по электронной почте список зацепок, которые ты должна просмотреть.

— Значит, речь идет о сборе информации?

— Не совсем законным способом. Ты согласна?

— Буду рада помочь.

— Если Нейт или кто-то еще узнает об этом, они тебя уволят.

— И, вероятно, созовут дисциплинарное собрание для тебя.

Он улыбается.

— Беспокоишься обо мне, красавица?

— Нет, я... нет.

— И не должна. Они не могут навредить мне за это.

— Но что, если адвокаты противоположной стороны узнают? Ты можешь лишиться лицензии, верно?

— Это только, между нами, так что если ты не предашь меня, никто не узнает.

— Только... мы вдвоем знаем?

— Да.

— Почему?

— Из-за всех осложнений, которые могут возникнуть из-за этого.

Мои ногти впиваются в ремешок сумки для ноутбука, и я стараюсь не расстраиваться, что он не сказал тех слов, которые я не знала, что хотела услышать, но теперь хочу.

Я хотела, чтобы он сказал, что доверяет мне.

Но это глупо. Зачем ему доверять мне, если мое происхождение — тайна, и он прекрасно знает, что я приняла личность, отличную от моей собственной?

Именно по этой причине я не показывала ему свои глаза; мне нужно скрыть часть себя.

И, возможно, он тоже хочет спрятать часть себя, потому что он никогда не трахал меня, глядя на меня.

Как и у меня, у него высокие стены, и он предпочитает держать их такими.

Меня это должно устраивать. В конце концов, такой расклад устраивает меня больше всего, но нет.

Поэтому вместо того, чтобы сосредоточиться на этих мрачных мыслях, я сажусь на диван и погружаюсь в работу, печатая на ноутбуке. Я занимаюсь этим некоторое время, не знаю точно, сколько, поскольку я как бы забываю о своем окружении, когда создаю системы или взламываю брандмауэры.

— Ты чертовски сексуальна, когда находишься в своей ботанической зоне, красавица.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я смотрю на него, мое дыхание перехватывает в горле, а щеки ярко горят.

— Прекрати это.

— Прекратить что? — его голос понижается, когда он скользит пальцем по краю бумаги. — Говорить тебе, какая ты сексуальная?

— Отвлекать меня.

— Ты тоже меня отвлекаешь, так что будет справедливо, если ты будешь страдать вместе со мной.

— Но я ничего не делаю.

— Все равно отвлекаешь, как черт.

— Может, мне стоит поработать в IT-отделе?

— Нет, блядь. Я наконец-то нашел предлог, чтобы затащить тебя сюда.

— Думала, это для дела.

— И это тоже. — он наклоняет голову в мою сторону. — Но почему ты думаешь, что я опустил жалюзи?

— Я... не знаю.

— Чтобы ты могла в любой момент показать мне эти великолепные сиськи.

— Я не стану этого делать.

— Но ты можешь. В любое время, красавица.

— Извращенец.

— Я не буду отрицать обвинение.

— Обвинение в домогательствах, ты имеешь в виду?

— Не согласен.

— Ну, разве не так происходит домогательство на рабочем месте? Вышестоящий начальник запугивает сотрудницу, чтобы та выполняла его сексуальные приказы.

— Но разве эта сотрудница ждет своего босса в темной комнате, когда на ней только кружевные трусики и она истекает влагой в них от предвкушения?

Мои щеки пылают при рассказе об одном из случаев, когда я ждала его в одних трусиках. Я не знаю, что на меня тогда нашло. Я просто хотела увидеть этот похотливый взгляд в его глазах и почувствовать, как он не в состоянии насытиться мной.

В итоге я оказалась согнутой на полу и оттраханной так тщательно, что не могла пошевелиться.

— Наверное, нет, — пробормотала я.

— Значит ли это, что теперь ты покажешь мне свои сиськи? Или свою киску? Быть может, и то, и другое?

Мои пальцы чешутся и горят, и я действительно хочу этого. Я хочу раздеться перед ним и посмотреть, как потемнеют его золотистые глаза.

Но прежде, чем я успеваю согласиться с этой безумной идеей, дверь в его кабинет распахивается, и входит Дэниел.

— Прекрати присылать мне блондинок, ты, чертов онанист. Вчера вечером их было две.

Я замираю, но Нокс просто ухмыляется.

— Сегодня будет три.

— Какого хрена?

— Завтра четыре. К выходным будет целая армия.

— Ты что, блядь, смерти желаешь?

— Очевидно, да. Поэтому я буду убивать тебя медленно с помощью блондинок.

Я пытаюсь подавить смех, и это предупреждает Дэниела о моем присутствии, потому что его голова поворачивается в мою сторону. Его глаза сужаются на меня, затем снова на Нокса.

— Подожди минутку. Это из-за нее?

Нокс поджимает губы, но ничего не говорит.

Дэниел бросает свой вес на кресло перед Ноксом, кажется, немного успокоившись.

— Ясно. Если тебе не нравится, что я делаю шаги к твоей девушке, все, что тебе нужно сделать, это сказать об этом. Не нужно быть мудаком.

Мои щеки пылают от этого. Или, точнее, та часть, где он назвал меня девушкой Нокса.

Я ведь не девушка, верно?

— Я говорил тебе, но ты не послушал, так что проститутки твое наказание до дальнейших распоряжений.

— О, да пошел ты. — он наклоняет голову на бок в мою сторону. — Уверена, что не передумаешь? Я трахаюсь гораздо лучше, чем он.

Нокс резко встает, так резко, что я в испуге отталкиваюсь от дивана.

— Повторишь это еще раз, и я изобью тебя на хрен, а потом заплачу дюжине шлюх-блондинок, чтобы они дрочили тебе во сне. Не испытывай мое чертово терпение.

Вместо того чтобы разозлиться, губы Дэниела растягиваются в широкой ухмылке.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Боже, Боже, Ван Дорен. Разве это не чертовски интересно?

— Проваливай.

— Не тогда, когда это становится таким аппетитным. Мне заказать костюм шафера?