Империя Греха - Кент Рина

Я касаюсь ее с намерением заставить ее кончить как можно сильнее.

Я хочу, чтобы она взорвалась здесь и сейчас, чтобы весь мир увидел, кому, блядь, она принадлежит.

Мои пальцы проникают глубоко в ее киску, желая очистить ее от этих чертовых мыслей, желая, чтобы она видела и думала только обо мне.

Чтобы она была только со мной.

Ее короткие ногти впиваются в мою руку, когда она сильно дрожит, а затем она прячет свое лицо в моей шее, прикусывая плоть моего пульса, с силой дрожа.

Сокрушительная сила ее оргазма поглощает мои пальцы, но я не отпускаю ее, держа их глубоко внутри.

Она резко дышит мне в затылок, задыхаясь, когда отпускает мою плоть.

— Думаешь, я хочу, чтобы кто-нибудь почувствовал тебя такой? Или что я позволю им прикасаться к тебе?

— Я не знаю, — шепчет она. — Дэниел сказал, что ты делишься с ним.

— Ты говорила с Дэниелом?

— Да.

Я убью его нахуй.

— Он лгал? — спрашивает она медленно, даже болезненно.

— Нет. Мы делились, но к тебе это не относится. Я не стану делить тебя ни с Дэниелом, ни с кем-либо еще.

Она отстраняется, влага блестит в ее глазах.

— Почему?

— Потому что ты, блядь, моя, красавица. Никто не имеет права смотреть на тебя или прикасаться к тебе. И если они совершат эту ошибку, я покончу с их жалкими жизнями.

— Даже с Дэниелом?

— Особенно с Дэниелом. Его имя на вершине моего списка дерьма.

Она слегка улыбается, и улыбка эта яркая и чертовски невинная.

— Я все равно сказала ему «нет».

— Правда?

— Да. Он не совсем в моем вкусе.

Моя грудь наполняется странным теплом, которого я не чувствовал уже... целую вечность. Это первый раз, когда кто-то сказал, что Дэниел не в их вкусе — он в вкусе каждого — и тот факт, что она, из всех людей, говорит это, делает со мной дерьмо.

Мне требуется весь контроль, чтобы спросить:

— А я?

— Возможно.

— Хм. Я должен добиться «конечно».

Я выхожу из нее, и она издает небольшой эротический звук, от которого я становлюсь твердым как камень.

Поднимаясь, я тяну ее за руку. Она спотыкается и прижимается ко мне.

— Куда мы?

Ее голос с таким придыханием, что я хочу трахнуть ее прямо здесь и сейчас.

Но это означает присутствие публики, а я этого не люблю.

— Домой.

— Но... я приехала с Гвен, Крисом и их другом... я должна им сказать.

— Забудь о них.

— Я не могу оставить Гвен одну. Она пьяна.

Я ворчу, продолжая тащить ее за собой. Я должен был догадаться, что пьяное состояние Гвен создаст проблему.

К счастью, я знаю правильного человека для этой ситуации.

Крепче прижав к себе Анастасию, я набираю номер Нейта.

Пусть он позаботится о пьяной дочери своего лучшего друга, чтобы я мог сосредоточиться на Анастасии.

На моей Анастасии.

Глава 24

Анастасия

— Ты замужем? — я ошарашенно смотрю на Гвен, а она делает длинный глоток своего молочного коктейля.

Я была готова к тому, что меня отчитают за то, как я исчезла от них вчера. В знак извинения я пригласила их в отдел информационных технологий на кофе-брейк и купила ей ее любимый ванильный молочный коктейль, а Крису кофе со льдом.

Но он отодвинул свой напиток в сторону и сказал чрезмерно гиперактивным голосом:

— Где, черт возьми, ты была вчера вечером, Джейн? Ты пропустила эпический момент, когда Нейт объявил, что Гвен его жена.

Моя подруга застонала, затем опустила глаза, прежде чем встретиться с нашими ожидающими взглядами.

— Позвольте мне объяснить.

— Да, черт возьми, ты объяснишь. — Крис подталкивает ее. — Я был в напряжении всю ночь, ждал утра несмотря на то, что был пьян в стельку.

— Ты не мог быть таким же пьяным, как я. У меня сегодня худшее похмелье в истории человечества. — Гвен массирует виски.

— Это не дает тебе права уходить от ответа на вопрос, что, черт возьми, происходит. — Крис понижает голос. — Ты действительно замужем за управляющим партнером У&Ш, который оказался ближайшим другом твоего отца, пока твой отец находится в коме?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она гримасничает.

— Вроде того.

— Что значит «вроде того»? Нет?

— Мы женаты, но это не то, что ты думаешь. Я просто... это просто для удобства.

— Но разве он не вдвое старше тебя?

— Он не вдвое старше меня, он всего на восемнадцать лет старше.

— Что на два года больше, чем в два раза старше тебя, Гвен.

Она смещается, ее взгляд становится мрачным, и цвета в ее глазах смешиваются в неразборчивую смесь.

— Ты счастлива? — спрашиваю я.

— Не об этом ты должна спрашивать ее, Джейн. Ты должна заставить ее объясниться.

— Почему она должна? Они оба взрослые люди, и Натаниэль не похож на человека, который принимает импульсивные решения, так что это должно быть по веской причине.

— Так и было. — голос Гвен дрожит. — Как вы думаете, это нормально? Я замужем за Нейтом, я имею в виду. Вчера заходила его мать, и заставила меня почувствовать себя дерьмово, рассказывая о внешнем мире. Почему не может быть только я и он? И да, я знаю, что он лучший друг отца и почти вдвое старше меня, и когда мне было восемнадцать и я поцеловала его, он был вдвое старше меня, но...

— Подожди, — прерывает Крис. — Ты поцеловала его, когда тебе было восемнадцать?

— Да, и не жалею об этом, понятно? — она снова сосредотачивается на мне, будто я ее убежище. — Ты считаешь мои чувства к нему странными?

— Я не имею права судить, и Крис тоже. — я смотрю на него, затем улыбаюсь ей. — Это твоя жизнь, так что живи так, как хочешь.

— Спасибо. — она оставляет свой молочный коктейль и берет мою руку в свою. — Я так рада, что ты хотя бы понимаешь.

— Но вот я не понимаю. — Крис закатывает глаза. — Ты должна признать, что все не так. Я не могу представить тебя замужем за Нейтом.

— Почему? — она поджимает губы.

— Потому что он такой строгий и вздорный, а ты... ну... разговорчивая, активная и многое другое, чего нет у него.

— Я также думаю, что это очень маловероятная пара.

— Джейн. — она отпускает мою руку и ударяет меня по плечу. — Я думала, ты на моей стороне.

— Даже Джейн не может игнорировать факты, — поддразнивает Крис. — Ты сводишь его с ума своими разговорами?

— Да пошел ты, ясно? Он никогда не жаловался на это.

— Наверное, скоро начнет.

Я смеюсь, пока они переругиваются и препираются. Это кажется легким, приятным, нормальным.

И я понятия не имею, почему это заставляет мой желудок опускаться с каждой секундой.

Задним умом я понимаю, что таким людям, как я, не дано иметь такую обычную жизнь, или счастье, или что-то, что не включает в себя конфликт.

Да, я убежала, но это не значит, что они не станут меня преследовать. Не причинят мне боль — или Бабушке.

Или людям, о которых я начала заботиться несмотря на то, что поклялась остаться одна. Несмотря на мои усилия и стены, которые я воздвигла вокруг себя.

И поскольку с утра у меня произошли небольшие всплески тревоги, я маниакально проверяла Бабушку и убеждалась, что с ней все в порядке.

Возможно, это игра моего воображения, уловка мозга, который отвергает то, насколько живой я была в последнее время.

Такой абсолютно живой.

Мой телефон вибрирует, и я прячу его от Гвен и Криса, проверяя сообщение.

Нокс: Мой кабинет. Сейчас же.

Я незаметно набираю ответ, хотя они оба все еще препираются.

Я: Не в комнате снабжения ?

Нокс: Я знаю, что твоя киска скучает по мне, но речь идет о работе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Несмотря на нотку разочарования, я встаю, прочищая горло.

— Я нужна на этаже для партнеров.

Гвен хмурит брови.

— Сейчас?