Элисон Пейс - Секс в большом искусстве, или Как охмурить гения

Мне сразу показалось, что я видела его раньше — в Нью-Йорке. Кажется, он пару раз посещал нашу галерею или был на Осенней артвыставке в сентябре. Наверное, коллекционер?

— Извините, — улыбнулся посетитель. Высокий голубоглазый блондин в рубашке под цвет глаз и брюках хаки; коричневый ремень отлично подходит к замшевым туфлям от Феррагамо. Извиняясь, молодой человек дотронулся до моей руки, и от прикосновения между нами словно проскочила электрическая искра. Я зачарованно смотрела на красавца, чей облик отлично дополняли дорогой мобильный телефон, прикрепленный к ремню, и стильная надпись, вышитая на сумке, надетой через плечо: «Корпоративное соревнование компании «Чейз», Центральный парк, Нью-Йорк». Все ясно: передо мной скорее всего очень опасный подвид нью-йоркских холостяков: менеджер инвестиционного банка. Эти люди нередко привлекательны, а зачастую и неотразимы, они преуспевают, но весьма ненадежны. Душа моя, получившая серьезную рану как раз от высокого, лощеного, хорошо одетого, бойко говорившего, красивого и уверенного в себе стопроцентного американца, заклинала не лететь в огонь, но от сознания, что в двух шагах от меня стоит моя слабость, я размякла. Если мужчина не вышел ростом или одевается по последнему писку обезумевшей моды, я с легким сердцем откажусь от знакомства. Но молодой человек был высоким, и его одежда, судя по всему, была на пике моды года два назад. Я ничего не могла с собой поделать: высокие стильные банковские менеджеры — мой криптонит[26].

— Райан Деннисон. — Посетитель протянул руку, которая лишь секунду назад касалась моей. Я чуть не облизнулась, представив красавчика в темно-синем блейзере; вся неуверенность, страхи и старые раны мгновенно забылись. Я забыла и о менее притягательных качествах, которые могли таиться за роскошным фасадом «Брук бразерс»[27]: старые друзья по университетскому общежитию, просмотр бесконечных спортивных матчей по телевизору, рыбалка, свято соблюдаемая традиция по воскресеньям играть в гольф с приятелями. Я забыла обо всем, едва увидев этого парня, которого словно пересадили с родных полей индианской фермы на благодатную почву Гарвардской школы бизнеса. Я напомнила себе, что Диего у Кейт тоже менеджер инвестиционного банка, но при этом прекрасный муж и отец. Наперекор очевидному я надеялась, что Райан Деннисон принадлежит к исчезающему подвиду банковских менеджеров, имеющих душу.

— Джейн Лейн, — сказала я, пожав ему руку и прикидывая, что Джейн Деннисон звучит совсем неплохо.

— Рад познакомиться, Джейн Лейн. Мне особенно нравятся скульптуры небольшого размера. А что, Дик Риз всегда представляет Йена Рис-Фицсиммонса?

Единственное, что может быть лучше высокого стильного парня, — это высокий стильный парень, разбирающийся в искусстве. Я пристально посмотрела в синие глаза Райана и одарила его самой неотразимой улыбкой и лучшим откидыванием пряди волос, которые возможно проделать одновременно.

— Да, уже восемь лет.

Пригнув голову, я чуть уменьшила размер улыбки и томно посмотрела на гостя из-под ресниц, произведя впечатление даже на себя безукоризненным исполнением акробатического каскада мастерского флирта.

— Первая персональная и групповая выставки работ Йена… мистера Рис-Фицсиммонса в Нью-Йорке прошли в галерее Дика Риза. До этого скульптор участвовал в нескольких студенческих выставках в рамках программы МФА в Йельском университете.

Надеюсь, я произвела впечатление эрудированной и компетентной особы.

— А что вы думаете о его творчестве?

Вместо того чтобы пуститься в глубокомысленные рассуждения о динамизме и удивительном соответствии выбранных материалов цветовому решению, я ответила то, что думала:

— По-моему, скульптуры очень красивы и обладают редкой способностью вызывать у зрителей ощущение счастья.

— Хорошо сказано, — похвалил Райан.

Вспыхнув от удовольствия, я подумала: «Действительно, хорошо сказала». Наверное, корни моего былого неприятия творчества Йена крылись в том, что я не прислушивалась к своим ощущениям и инстинктивному пониманию. И вот теперь случайно открыла для себя истину.

Скульптуры Йена столь популярны именно из-за чувств, которые вызывают у зрителей.

Люди полюбили его творчество, потому что его скульптуры позволяют им ощутить безотчетное счастье.

Я знала это с самого начала. Мне не требовались теория искусства, методология, исторический контекст творчества. Во мне уже жил правильный ответ. Все, что требовалось, — доверять интуиции и верить в себя. Я понимаю творчество Йена, осенило меня. Я всегда его понимала! К счастью, Райан увлеченно рассматривал скульптуру «Без названия, номер семнадцать» и не обратил внимания, что его не поблагодарили за комплимент. Я не смогла найти нужных слов отвлекшись на крики зрителей на воображаемом стадионе: я словно натянула красно-белую форму девицы из группы поддержки, схватила огромные помпоны и завопила, выбежав на футбольное поле: «На-ко-нец-то!»

Стадион отозвался восторженным ревом. Трибуны как обезумели: зрители вставали по нескольку человек, подняв руки над головой, — они делали волну! «На-ко-нец! На-ко-нец!» — скандировала толпа; люди пустились в пляс, обнимались, вскидывали руки вверх. Даже не верилось — десять минут назад я сказала Йену, что до конца выставки уже ничего не произойдет, а тут такая революция… Но вот красно-белая болельщица опустила помпоны, я вновь сосредоточилась на посетителе и спросила, не из Нью-Йорка ли он.

— Да, — ответил Райан.

Волнение на никому не видимом стадионе понемногу улеглось, зрители начали садиться на места, и я подумала: а вдруг, совсем тихо и ненавязчиво, меня теперь всегда будут сопровождать одобрительные аплодисменты?

Как я и предположила, Райан работал менеджером в банке, а в Чикаго приехал в командировку. Между деловыми встречами он забежал на выставку на пирсе. Райан сказал, что видел Осеннюю выставку искусств в сентябре, а во время редких визитов в Челси всегда заходит в галерею Дика Риза. Мы немного поболтали о Нью-Йорке. Оказалось, Райан живет в Верхнем Вест-Сайде. Может, пора снова осваивать противоположный конец Центрального парка? Мне вдруг показалось, что в Верхнем Вест-Сайде меня ждут не только неприятные воспоминания.

— Сколько времени вы в Чикаго? — спросил он.

— Две недели. Через десять дней уезжаем.

— Я думал, увижу какое-нибудь объявление, что сегодня последний день выставки.

Я подтвердила, что сегодня экспозиция закрывается, и объяснила суть артпроекта.

— Завтра вечером открывается выставка в галерее Дэвида Дабни на Норт-Мичиган. В экспозиции будут некоторые из этих скульптур и новые, ранее не выставлявшиеся. Все небольшого размера.