Кэтрин Эллиотт - Женатый мужчина

— Господь?

— Да. — Он улыбнулся. — Видишь ли, Миранда обрела спасение. Вот ей повезло, да? Так она и пережила смерть сына. Она увидела свет и нашла успокоение. В один прекрасный день она приехала из супермаркета, бросила пакеты с едой посреди кухни и сообщила мне о своем перерождении. Это намного лучше, чем наркотики, алкоголь или антидепрессанты, как мне не устают сообщать ее новые друзья, тоже перерожденные. Это же просто чудо, черт возьми! Но при этом жить с ней весьма непросто.

— А почему? Она что, слишком увлеклась?

— Слишком увлеклась? Ха! — Он зловеще расхохотался. — Да, пожалуй, она немного переборщила. Причем она не просто верит, она и меня безумно хочет обратить в свою веру. Видишь ли, она думает, что это ее миссия, что Бог послал ее на землю именно с этой целью. Чтобы обращать неверных. О да, Миранда не успокоится, пока не увидит, как я выхожу из воды в белых одеждах с блаженной улыбкой на лице или иду обнаженным по пустыне с горящим крестом в руках. А поскольку я не верю в Бога, более того, я даже скептически отношусь к религии, мы зашли в тупик. Мы в безвыходном положении. Иисус хочет сделать меня одним из своих последователей, а я, если честно, не хочу становиться святым. — Он притормозил на светофоре и, нахмурившись, уставился на руль. — Как странно, — произнес он.

— Что?

— Я знаю тебя десять минут и уже рассказал столько всего о себе. Даже мои лучшие друзья не знают, насколько Миранда одержима религией и как это влияет на всех нас. — Он взглянул на меня. — И почему я взял и все выложил? Мы даже не поговорили о всякой ерунде, не вели светскую беседу. Ну почему?

— Я посмотрела на него и почувствовала, как у меня пересохло во рту. Мы смотрели друг на друга… пока нам не посигналили сзади. Загорелся зеленый. Он переключил передачу, и мы тронулись с места.

Остаток пути мы проехали в молчании. Меня терзали безумные мысли. Значит, она религиозная фанатичка. И он несчастлив в браке, и не разводятся они только ради ребенка. «Это же здорово, здорово, — лихорадочно бормотала я про себя, — просто великолепно!» И все же… жить, как он, пустой жизнью? Терпеть несчастливый брак, и все для видимости? Неужели нельзя просто быть честными друг с другом? Поговорить начистоту? А ей вообще лучше уйти в монастырь, раз уж на то пошло. Вокруг нее будут родственные души, она будет молиться и… ну не знаю… играть на арфе, что ли? Или нанизывать четки! И распевать церковные гимны!

— Приехали, — вдруг проговорил он.

Он завернул в высокие ворота, и мы поехали по гравиевой дорожке. Впереди показался красивый каменный особняк в готическом стиле, величественное строение с арочными окнами со средниками.

— О! Какая красота, — ахнула я.

— Точно, — кивнул он и остановился. — И внутри тоже очень красиво. Сама увидишь.

Мы вышли из машины и вместе зашагали по дорожке, обогнув заросший мхом фонтан.

— Смотри, дверь открыта. Войдем без приглашения. Так мы и сделали и оказались в вестибюле, где была еще одна пара викторианских стеклянных дверей, пройдя через которые, мы попали в холл размером с футбольное поле. Большую часть одной из стен занимал большой камин. По обе стороны от него, на чудесном ковре стояли два очень изящных дивана с роскошной резьбой, изогнутыми спинками и обивкой тускло-золотого цвета. За каждым из диванов приютились георгианские придиванные столики, уставленные фотографиями. На стенах висели картины, рисунки, силуэты и старинные тарелки, а стены вдоль широкой лестницы, ведущей на балкон, были увешаны гравюрами.

— Надо же, — удивилась я. — Совсем не похоже на магазин. Больше напоминает дом.

— Это и есть дом, — ответил Чарли. — Кит здесь живет, но вся обстановка продается. А вот и хозяин!

Я подняла голову и увидела высокого элегантного мужчину, который спускался по грандиозной дубовой лестнице, слегка касаясь рукой перил. Его волосы были зачесаны назад в старомодном довоенном стиле, у него было узкое, умное лицо. Увидев Чарли, он расплылся в сияющей улыбке.

— Чарли! Как я рад тебя видеть. Вообще-то, я ждал тебя пораньше, уже думал, что ты забыл. Как дела?

— Отлично, и извини за опоздание. — Чарли радостно пожал руку Киту.

— Ничего страшного. — Он взглянул на меня. — Люси?

— Да.

— Люси Феллоуз, — улыбнулся Чарли. — Люси, это Кит Александер.

— Рад встрече, — просиял Кит, и мы пожали друг другу руки. — Чарли рассказывал о вас по телефону. Правда, рассказал не так много, так как, думаю, ему и самому мало что известно!

— У вас восхитительный дом, — застенчиво произнесла я. — Очень красивый. Столько чудесных вещей. — Я огляделась.

— Спасибо. — Он смущенно потер подбородок — Да, все они чудесные, хотя в последнее время я все реже это замечаю. А раньше у меня была настоящая мания. Я все время что-то переставлял, хотел, чтобы все было идеально, но теперь немного успокоился. Теперь я просто живу среди всего этого, как вам, наверное, рассказал Чарли.

— Но это и замечательно! Ведь магазин совсем не похож на магазин. А когда вы что-нибудь продаете?..

Он пожал плечами:

— Я просто заменяю один предмет на другой. Как правило, торговля идет достаточно медленно, и я могу спокойно все заменить. Я езжу за границу, нахожу необычные вещи: этим мне нравится заниматься. Проходите, проходите, осмотритесь.

Он провел нас в маленькую комнатку, обставленную в стиле эпохи бидермайер, а потом в гостиную. Стены были обиты панелями, покрашенными в прохладный неброский серый цвет, а комната обставлена со всеми приметами стиля французского шато. Замысловатый декор окон с тяжелыми шелковыми шторами, зеркала в гипсовых рамах и канделябры с херувимчиками, отражающиеся в зеркалах на противоположной стене; диванчики для двоих и стулья эпохи Людовика Пятнадцатого с гобеленовой обивкой, расставленные вокруг изящных трехногих столиков. Никто бы не удивился, увидев у камина Марию-Антуанетту, обмахивающуюся веером.

— Как вы поддерживаете дом в таком состоянии? — спросила я, изумленно оглядываясь. — Раз вы здесь живете? Если бы обстановку моего дома выставили на продажу, я была бы в ужасе! У меня такой бардак!

— Но я-то живу один. И я люблю чистоту и порядок, так что как-то получается. И даже если где-то стоит кофейная чашка и лежит журнал, какая разница? По-моему, покупатели не против. И главное, дети мои уже выросли. Если бы повсюду валялись игровые приставки и «гейм-бои», ничего бы не вышло.

— Вы спите здесь? В спальне наверху?

— Нет, — поморщился он. — Это было бы слишком наглое вторжение в мою личную жизнь! Еще не хватало, чтобы люди пялились на мой халат и старые тапочки! У меня квартира на чердаке. Там есть спальня, кухня и две комнаты для мальчиков, когда они приезжают на каникулы. Вот там, уверяю вас, у меня тоже бардак.