Патриция Макдональд - Пока ты со мной

Карен слышала, как Дженни громко захлопнула дверь. Минуту спустя она вернулась в гостиную и остановилась перед матерью.

— Это правда?

Карен беспомощно взглянула на дочь, багровую от волнения.

— Они нашли в его микроавтобусе ключ от гостиничного номера. На ключе кровь. Кажется, они думают, что…

— Я спрашиваю не про это, — нетерпеливо оборвала ее Дженни. — Правда ли, что он мой настоящий отец?

Этот вопрос проник сквозь гулкую пустоту, в которую была погружена Карен.

— Да, — ровным тоном ответила она. — Кажется, это правда.

Прежде чем она успела сказать еще что-нибудь, Дженни развернулась и выбежала из комнаты.

— Дженни! — слабым голосом крикнула Карен вслед, но ответа не дождалась.

Нужно встать, подумала она. Нужно догнать ее. Для девочки это страшное потрясение.

Но сил совсем не было. Да и потом, ее куда больше занимали сейчас собственные чувства. Она все видела перед собой лицо Грега, когда он отвечал на вопросы полиции. Несмотря на его признание, поверить в сказанное было невозможно. Карен меньше удивилась бы, если бы с ней вдруг заговорил кофейный столик.

Ведь она так хорошо знала своего мужа! Они прожили вместе больше двадцати лет, за это время она изучила его в доскональности. Они делились самыми сокровенными мыслями. По утрам в постели рассказывали друг другу об увиденных ночью снах, а вечером, если не могли уснуть, говорили о своих страхах. Карен никогда не сомневалась в его любви, всегда полностью ему доверяла. Она твердо знала, что является смыслом его существования — точно так же, как он был смыслом и ее жизни. Это даже не обсуждалось, а подразумевалось само собой. Их любви ничто не грозило. Их семейное счастье казалось незыблемым, как скала.

Карен взглянула на кресло, в котором Грег обычно сидел по вечерам, положив ноги на скамеечку. Карен давно предлагала ему купить новое кресло, но Грег всякий раз отказывался, говоря:

— Меня устраивает и это. Зачем мне другое?

Однажды, когда он отправился на рыбалку с приятелями, Карен заказала для его любимого кресла новую обшивку. Грег неохотно признал, что так и в самом деле лучше, но прошло несколько недель, прежде чем он освоился с новшеством. Карен знала, что, в отличие от нее, потертые подлокотники его не раздражали. Грега не пугало несовершенство как таковое — с течением времени его любовь к привычному и знакомому лишь усиливалась. Так уж он был устроен.

Карен зажмурилась, по ее лицу потекли слезы. Сердце сжалось от боли в маленький комочек.

— Я тебя ненавижу, — вслух сказала она, обращаясь к креслу. — Как ты мог врать мне? Кто угодно, только не ты…

Мысленно она вернулась в те времена, о которых говорил Грег. Тогда окончательно выяснилось, что своего ребенка у нее быть не может. А вслед за тем супруги на собственном опыте убедились, как труден и мучителен процесс поиска приемного сына или дочери. Карен и в самом деле впала в депрессию. Она отказывалась заниматься с мужем любовью, почти не вставала с постели, не садилась с ним за стол, не разговаривала. Одна мысль о ласках и нежностях вызывала у нее отвращение.

— Я все понимаю, — говорил тогда Грег.

Временами Карен начинала беспокоиться — не найдет ли он себе другую женщину? Но беспокойство это было каким-то формальным. Конечно, по журнальным статьям и телепередачам она знала, что подобные вещи случаются — с другими. Но ведь они с Грегом не такие, как остальные супружеские пары. Они особенные. Он принадлежит ей и в радости и в горе.

Грег все время утешал ее. Говорил, что это неважно, что все пройдет, образуется. Он никогда не обижался, не сердился, не жаловался. В более спокойные минуты Карен мысленно благодарила бога за такого мужа. А теперь выясняется, что все это время он ее обманывал.

«Если я буду сидеть так и дальше, то сойду с ума», — подумала она, но даже не пошевелилась. За окном светила бледная луна, похожая на ломтик лимона. Все в природе было точно так же, как несколько часов назад, когда семья Ньюхоллов — муж, жена, дочь — мирно сидели рядом и любовались красотой ночи.

Дженни вошла в гостиную, кутаясь в белое шерстяное покрывало.

— Не могу сидеть у себя в комнате, — сказала она.

Лицо ее было такого же цвета, что и покрывало.

— Можно, я с тобой посижу?

Карен посмотрела на дочь с благодарностью и протянула к ней руки. Дженни села рядом на диван, свернулась в клубок, как котенок. Карен подумала, что давно уже дочь так к ней не льнула. Ощущать рядом тепло ее тела было невыразимо приятно, это давало утешение. Карен обняла Дженни за плечи, боясь, что та отшатнется, но Дженни лишь прижалась к ней еще плотнее.

Несколько минут они сидели молча, каждая думала о своем. Потом Дженни прошептала:

— Он не делал этого. Я уверена.

Она говорила об убийстве. И тут Карен вдруг с испугом осознала, что все время думала не о самом страшном, а лишь о давней измене Грега, о том, что он все эти годы утаивал от нее правду о Дженни. Карен попыталась сосредоточиться на мысли о преступлении, попробовала представить себе Грега, совершающего убийство.

— Нет, — прошептала она. — Твой… отец сделать этого не мог.

Внезапно ее охватило сомнение. Ведь она ни за что не поверила бы, что Грег способен на измену. Если бы кто-то высказал вслух подобное предположение, она бы только рассмеялась.

— Почему они обвиняют его, мама?

— Он слишком много врал.

— Но у него не было выхода, — возразила Дженни.

На глазах у Карен вновь выступили слезы.

— Нет, был! — яростно ответила она. — Ему вовсе ни к чему было мне лгать!

— Но ты ведь знаешь, что папа и мухи не обидит.

— В самом деле? — с горькой усмешкой спросила Карен.

— Ты поняла, что я хотела сказать, — упрямо заявила Дженни. — Я имела в виду, что он не способен не то что убить женщину, но даже ударить.

Карен глубоко вздохнула:

— Да, на такое он не способен. Но полиция считает иначе.

— А ты скажи им об этом! — потребовала Дженни. — Объясни, что он не такой человек.

— Дженни, полиции наплевать на мои слова. Кроме того, невиновные не убегают из-под ареста.

Дженни напряглась и отодвинулась:

— Ты просто пойди к ним и скажи, что он на такое не способен, вот и все.

Девочка смотрела на мать, ожидая от нее каких-то разумных, утешительных слов. Карен не знала, плакать ей или смеяться. «Нет у меня никаких утешительных слов», — хотелось ей крикнуть. Но она взяла себя в руки и посмотрела на дочку с нежностью. Весь твой мир перевернулся, ты изо всех сил пытаешься удержаться на плаву, подумала она. Какие бы слова найти, чтобы в них не звучало фальши?