Джил Гаскойн - Ты в моей власти

Розмари с Беном легли, обнявшись, измученные настолько, что хотели только спать. Уже наступил четверг.

– День народных танцев, – прошептал Бен, уткнувшись лицом в ее волосы, и почти сразу провалился в сон.

В четверг выглянуло солнце, и это означало, что они могут весь день спокойно «пастись на травке». Обитатели Барселоны, кажется, только этим и занимались: еда была, безусловно, главным местным развлечением.

– Если мы подойдем к вопросу со знанием дела, то сможем сегодня поесть не меньше пяти раз, – сказал Бен, когда они около десяти утра сидели за чашечкой кофе в одном из баров.

Розмари взяла только половину круассана.

– Я растолстею, как свинья, когда вернусь домой.

– Ты прекрасна такая, как есть, – сказал он. – Я люблю, чтобы мои женщины были дородными.

– Ну, спасибо! – Розмари пнула его под столом ногой.

– Ух, мы уже драться лезем? Неужели с похмелья?

Они бродили по городу почти до двух, снимаясь на фоне памятников архитектуры, а потом зашли в ближайший «тапас-бар», все еще чувствуя усталость после вчерашнего вечера.

– Как люди едят все это? К старости они, наверное, невероятно жиреют? – спросила Розмари, вспомнив о своей матери.

– Люди пылкие с этим справляются.

Она посмотрела на него. Он улыбался.

– Я знаю, что нарываюсь, – сказала она, – но все-таки спрошу. Каким образом? Каким образом они справляются?

– С помощью секса и болтовни. Шумные и чувственные – больше про испанцев сказать нечего.

– А что унаследовал ты от своих родителей? Он обнял ее и привлек к себе. Они долго и с многозначительной улыбкой вглядывались друг в друга.

– А ты обнаглела, – прошептал он. – Хочешь завалиться в постель на весь день?

– Нет, я просто больше не хочу тапас, Бен Моррисон.

В пятницу он ушел на съемки в восемь утра. На подушке рядом с ней лежала записка с адресом. «Приезжай, пообедаем вместе».

Она села за телефон в спальне, чтобы сделать несколько звонков.

– Фрэнни? Это я.

– Дорогая девочка, ты хорошо развлекаешься? Мне тебя не хватает.

– Иногда. Я говорю о том, как я развлекаюсь.

– Ну, ты заслуживаешь большего, я полагаю. Как Бен?

– Прекрасно, а я слишком много ем.

– Звучит зловеще. Когда ты вернешься?

– Не знаю. Я должна позвонить Майклу. Кажется, у меня встреча на радио в следующий вторник. Я вернусь в понедельник вечером, если это действительно так.

– Заехать за тобой?

– Я тебе позже сообщу.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Фрэнсис непривычно серьезным тоном.

– О чем? О Бене?

– Да нет же, идиотка. Есть и другие люди вокруг, мне кажется.

– Прости. О тебе? У тебя все в порядке?

– Да. Но, боюсь, я слегка запачкала дегтем собственную дверь. Ты вряд ли одобришь.

– Вот гадство.

– Именно.

– Дорогая, я позвоню тебе во время уик-энда. Поговорим, как только я вернусь.

Положив трубку, Розмари тут же сняла ее, чтобы позвонить Майклу.

– Его нет в офисе, – сказали ей.

– Когда у меня работа на следующей неделе? – спросила Розмари Сью, его секретаршу. – Я знаю, что на меня это не похоже, но я забыла свое расписание.

В голосе секретарши Майкла послышалось удивление.

– Да, на вас это не похоже. Хотите, я позвоню Дженни, чтобы она связалась с вами?

– У Майкла должно быть записано, – сказала Розмари.

Она стала ждать ответа Сью.

– «Грезы Олвена», – оглушительно раздалось в трубке, и Розмари отставила ее от уха. – В пятницу вы приглашены на благотворительный ленч в Рединге, – сказала наконец Сью.

– А во вторник ничего?

– Запись на радио в пять. Да, черт возьми, Майкл хотел пообедать с вами во вторник. Что-то по поводу новой серии шоу.

– Я позвоню ему завтра. А сейчас пойду прогуляться. Надо сбросить три тонны жратвы, которые я поглотила здесь.

Сью засмеялась.

– Завидую, – сказала она и повесила трубку.

Розмари надела спортивные брюки и вышла из гостиницы, чтобы пройтись перед ленчем.

На съемочную площадку она приехала примерно в полвторого, когда все уже либо ели, либо стояли в очереди к большому столу в буфете, заставленному разнообразными салатами. Бена нигде не было видно. Второй ассистент приветственно помахал ей из громадной брезентовой палатки, отведенной для обедающих.

– Розмари, иди сюда, садись. Я пошлю кого-нибудь за Беном.

Она подошла к большому деревянному столу. Ассистент подвинул ей стул на длинной ножке и представил тем, кто сидел рядом. Было очевидно, что англичане из съемочной группы ее узнали.

– Привет, Дерек, – сказала она, усаживаясь рядом со вторым ассистентом. – Всегда чувствую себя нахлебницей в подобной ситуации. Все работают, а я нет.

– Ерунда. Сейчас принесу тебе поесть.

– Только салат.

– Куда подевалась Бетси, черт бы ее побрал? – крикнул Дерек девушке, которая наливала себе сангрию.

Девушка подняла голову.

– Полчаса назад она понесла еду в трейлер Бена.

– Вот черт. – Дерек встал. – Не отвлекайся, Розмари, – сказал он. – Я схожу за ним.

– Да нет, не надо… все в порядке…

Но Дерек уже направился к трейлерам, стоявшим неподалеку от брезентовой палатки.

Джессика, сидевшая напротив, улыбнулась ей, и Розмари спросила себя, действительно ли во взгляде актрисы промелькнуло смущение. Розмари поняла, что вступить в разговор не сможет. Ей вдруг показалось, что все вокруг избегают встречаться с ней глазами, а разговоры смолкли сами собой. Во рту у нее пересохло, она мечтала о сигарете.

– Не возражаете, если я закурю? – спросила она.

Джессика, наклонившись, протянула ей пачку местных сигарет, щелкнула зажигалкой.

– Хотите выпить, дорогая? – прошептала она.

– Не откажусь. Это сангрия?

– Подождите. Я сейчас принесу. Как насчет салата?

– Нет, спасибо. Только немного выпить.

Актриса вышла, попыхивая сигаретой, и вернулась с двумя стаканами.

– Подозреваю, что винцо слабенькое, дорогая. Думаю, они опасаются пьяных актеров.

– И размытых крупных планов.

Произнесший эти слова мужчина склонился над ними и вытащил сигарету из пачки Джессики. Та шлепнула его по руке.

– Спрашивать надо. К тому же, я думала, ты бросил.

– А я и бросил. Поэтому своих не купил.

Дерек появился вместе с Беном.

– Рози… прости, мне никто не сказал, что ты уже здесь.

Она смотрела на него. Он улыбался, как всегда, спокойный и невозмутимый, хотя Розмари ожидала увидеть некоторые признаки растерянности и смущения – ведь его обнаружили в трейлере вместе с Бетси. Но ничего подобного не было, и она спросила себя, не почудилась ли ей напряженная атмосфера за столом. Наверное, у нее начиналась паранойя, тем не менее ей хотелось очутиться в любом другом месте, но только не здесь. Она чувствовала себя неуверенно, неуютно, не в своей тарелке. Бетси нигде не было видно.