Симона Элькелес - Как разрушить летние каникулы (ЛП)

Прикусывая его мучку уха, я пробормотала:

– Ага.

Простонав, он откинул голову назад.

– Эми, я серьезно. Мы находимся в арендованной машине около обочины дороги.

Я прокладываю дорожку поцелуев от его уха к губам.

– Угу.

– Ты хочешь подавить меня, верно?

– Ааагаа.

Мне нравится, как он чувствует себя, находясь рядом со мной. А так же мне нравится дикие ощущения, пробегающие по моему телу, пока я двигаюсь напротив его тела.

Почувствовав, что он сдается моим рукам и рту, я остановилась и села. Хочу сказать, что мы находимся в публичном месте, и любой может заглянуть в окно. Интересно, если мы продолжим, запотеют ли стекла? Не думаю, что в машине может стать еще жарче, чем снаружи. Несмотря на то, что работает кондиционер, я чувствую, что пылаю.

Эйви медленно облизал губы и открыл глаза.

– Я не могу двигаться.

Я засмеялась.

– Я заставила тебя позабыть, что ты все время злишься?

– Окончательно.

– Хорошо. Если тебя это осчастливит, я всегда буду это делать.

Его пальцы скользят к моему плечу, опуская бретельку кофты вниз.

– Я хочу… – говорит он, наклоняясь и легонько целуя мое плечо.

Я знаю, что он хочет сказать. Мне хочется, чтобы он вслух сказал это, но я помню о нашем маленьком соглашении. Не слишком увлекаться.

Жаль, что я уже так сильно на него подсела.

Знаю, если мы зайдем слишком далеко, я буду сожалеть. Да и к тому же, мы остановились около дороги.

– Если ты не прекратишь меня так целовать, я разорву всю твою одежду, – сказала я

С его губ слетел стон, и он откинулся назад.

– Я без ума от тебя.

– Хорошо, вспомни об этом, когда после моего отъезда какая–нибудь красивая израильтянка попытается флиртовать с тобой. А сейчас нам нужно вернуться к остальным или я действительно воплощу свою угрозу.

Спустя полчаса, когда мы ехали по направлению к отелю, Эйви сказал:

– Так что за история с твоими родителями?

Когда он задал этот тяжелый для меня вопрос, я отвернулась к окну.

– Я не хочу говорить об этом.

– Почему нет? Многие родители разводятся.

Да, но для начала мои родители никогда не были женаты. Каждый раз, когда я пыталась рассказать эту историю своим школьным друзьям, я всегда чувствовала, что они считают, будто моя мама переспала с каким–то университетским парнем и забеременела. И хуже всего то, что это не так уж и далеко от истины.

– Расскажи мне о своих родителях, – возразила я. – Я никогда не слышала, чтобы Рон или мои тетя с дядей говорили о них.

– Особо не о чем говорить. Мама работает учителем в Мошав, а отец коллега твоего дяди. Хорошо, теперь ты расскажи.

Я тяжело вздохнула.

– Мои родители никогда не были женаты, да и по правде говоря, я никогда не должна была родиться. Большущая шестнадцатилетняя ошибка.

Вот, я рассказала ему. Мое лицо пылает, а глаза на мокром месте. Держать себя в руках – лучшее, что я могу позволить себе в данном обстоятельстве. Я тысячи раз думала о своей ошибочной жизни. Если честно, я раньше никогда не озвучивала эти мысли вслух.

Мы подъехали к отелю, и Эйви припарковался на стоянке.

– Я не очень верующий человек, но я уверен, есть очень важная причина твоего рождения.

– Ты говоришь как раввин 34.

– Нет, я всего лишь пастух овец.

– Эйви, ты НАМНОГО выше этого и ты сам это знаешь, – откинувшись на спинку кресла, я вздохнула. – Не хочу, чтобы сегодняшний день заканчивался.

Он послал мне одну из своих ослепительных улыбок.

– Я тоже.

В течение нескольких минут я смотрю в его глаза, а он удерживает мой взгляд. Мы ничего не говорим, да и нет слов, которые могли бы выразить то, что я хочу ему сказать. Или есть?

– Эйви.

– Шшш, – прошептал он, прикладывая палец к моим губам. – Я знаю.

Я неохотно вышла из машины и направилась в вестибюль отеля.

Ребята уже ждали нас.

Когда я увидела Снотти… точнее О’Снат… одиноко сидящую в углу, я подошла к ней.

– Мне жаль, что я сказала о том, что ты носишь коротки кофты, обтягивающие штаны и что у тебя плохая грудь.

О’Снат в замешательстве покачала головой.

Я смотрю в пол, топчась с ноги на ногу.

– Я имею в виду, что ты действительно носишь облегающие штаны…. а твоя грудь меньше моей. Но прекрасная грудь. И я уверена, что в Израиле модно носить облегающие брюки.

Ее темные брови приподнялись.

– Ты пытаешься извиниться передо мной? Если это так, то у тебя ужасно получается.

Я развела руки в сторону.

– Дай мне отдышаться. Я не привыкла быть ласковой и просить прощения.

О’Снат встала.

– Я сожалею, что сказала, что у тебя обвисшая грудь. Твоя грудь тоже не плоха, – она протянула мне руку для пожатия. – Перемирие?

Минуточку, подождите.

– Ты никогда не говорила, что моя грудь обвисшая! – говорю я, игнорирую ее фальшивое перемирие.

– Я не говорила тебе этого в лицо, – призналась она.

Думаю, я заслужила это оскорбление. А я буду держать язык за зубами и не скажу ей, что называла ее Снотти почти с самого начала нашего знакомства.

Мы истерически засмеялись, а все остальные смотрят на нас так, будто мы картофельное пюре. Две двоюродные сестры картофельное пюре.

– Мы можем пойти прогуляться? – спросила она.

Выйдя из отеля, мы бесцельно направились к парковке.

Я пнула камушек под ногами.

– Я не хотела приезжать на лето в Израиль. И я не хотела здесь кому–либо понравиться.

Спускаясь вниз по дороге, она тоже пнула камушек.

– Я удивилась, когда узнала, что у Рона есть секретная дочь. Думаю, каким–то образом я ревновала к тебе.

Я? Секретная дочь? Уверена, будучи названной секретной, меня также считают незаконной.

– Поверь мне, тебе не к чему ревновать. По крайне мере твои родители любят друг друга.

– Но у Рона работа лучше. Ты должна им гордиться.

Итак, наверное, тебе интересно, чем по жизни занимается Рон. Все что я знаю, так это то, что он работает в сфере обеспечения безопасности.

– Не такое уж это и большое дело, – в конце концов, в наши дни многие работают в этой сфере.

О’Снат дотронулась до моего плеча, останавливая меня.

– Ты шутишь? Мама сказала, что он подписал контракт и работает помощником начальника Национальной Безопасности США.

Что? Я не знала этого. Думаю, я даже никогда не спрашивала его об этом. Я была слишком занята, злясь на него из–за того, что он не лучший отец.

– Да, конечно, но он немного рассказывает об этом.

– Возможно, он не может, потому что это секретная информация.