В объятиях зверя - Анна Ди
— Карлос, порадуйся лучше за сестру.
Теплая улыбка, предназначенная лишь для нас, коснулась губ брата. Его поддержка — словно согревающее душу вино, разливающееся по венам. Я бесконечно благодарна Люциану и Карлосу за то, что приняли наши отношения.
— Я очень рад за неё. Моя сестра заслуживает самого лучшего в жизни. Мы такую свадьбу им устроим, что весь город будет месяц об этом говорить, — ухмыльнулся он, и в уголках его глаз заиграли лукавые искорки.
Упоминание свадьбы отозвалось ледяным покалыванием в груди. В голове вихрем закружились образы: я в белом платье, Сэм, зловещая тень смерти Патриции. Внутренности болезненно скрутились в тугой узел. Заметив мгновенную перемену в моем лице, Карлос попытался подобрать слова утешения, но в этот момент дверь палаты распахнулась, и в проеме возник Дино.
Он быстрым, оценивающим взглядом скользнул по присутствующим, замер на мне, словно завороженный, и встретился с моим перепуганным взглядом. Я жадно ловила каждое его движение, пытаясь прочитать в лице хоть намек на его настроение. И когда он тронул губы легкой, успокаивающей улыбкой, меня словно окатило волной облегчения.
Алиссия, лукаво улыбаясь, взяла Карлоса за руку:
— Ну, нам пора. — И, бросив на меня понимающий взгляд, прошептала: — Потом поболтаем.
Брат нежно поцеловал меня в макушку, прежде чем направиться к выходу вместе с Алиссией. Но перед тем как исчезнуть за дверью, он обменялся с Дино долгим, многозначительным взглядом, что-то шепнул ему на ухо, и тот лишь коротко кивнул в ответ.
Когда дверь за Алиссией и Карлосом закрылась, он медленно подошел к моей кушетке, и я невольно вздрогнула, когда его пальцы коснулись моей руки. Прикосновение было легким, почти невесомым, но в то же время оно меня успокаивало.
— Вы поговорили? Как всё прошло? — прошептала я, с тревогой вглядываясь в его лицо.
Дино обхватил мою ладонь своей рукой, и в его хватке я почувствовала твердость.
— Как видишь, цел и невредим. Мы думали, что играем в прятки гениально, а оказалось, что все давно видели наши карты и просто наблюдали за представлением, — усмехнулся он, и в этой усмешке мелькнула тень усталости.
— Я так рада, что с тобой всё в порядке, — прошептала я, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами. — Я так боялась за тебя.
Он присел рядом со мной, и я прижалась к нему, ища утешения. Его прикосновение было спасением, якорем в бушующем море тревоги. Я чувствовала, как его рука нежно гладит меня по спине, и этот простой жест говорил громче любых слов.
— Значит, ты прогнала меня, чтобы защитить... — задумчиво произнес он, словно пробовал на вкус эту горькую правду.
Волна воспоминаний нахлынула на меня, возвращая в тот страшный день, когда Сэм явился, грозясь выдать наш секрет братьям. Я не могла допустить этого. Не могла потерять Дино. Другого выхода я просто не видела. Так сильно испугалась, что согласилась выйти замуж.
— Да… — выдохнула я, крепче обвивая его руками, не желая его отпускать.
И мы молчали, утопая в объятиях друг друга, словно два заблудших корабля, нашедших тихую гавань в бушующем океане. Тишину нарушал лишь неровный стук наших сердец, отбивающих свой собственныйЯ чувствовала, как напряжены его мышцы, как глубоко он дышит, пытаясь совладать с бурей, что бушевала внутри него. Он отстранился, заглянул мне в глаза с такой любовью, что сердце сжалось.
— Никто больше не встанет между нами, — горячо произнес он. — Хватит жить в тени прошлого, сомневаться в каждом шаге, скрывать чувства и бежать от себя. Теперь мы вместе. И я хочу, чтобы мир узнал: ты моя.
Аврора (40)
Три недели спустя...
Я медленно переступила порог нашего дома. Три долгих недели мы жили в квартире, пока возвращали к жизни пепелище. Люциан настаивал на новом доме, мотивируя это желанием избавиться от тягостных воспоминаний. Но я воспротивилась, и Виолетта меня поддержала.
Бежать больше некуда и незачем. Все страхи, словно голодные звери, были встречены лицом к лицу и с позором изгнаны. Мы сами кузнецы своей внутренней тюрьмы, добровольно отдающие бразды правления темным инстинктам. А ведь можно бороться, побеждать и, расправив плечи, вдохнуть полной грудью воздух свободы. Только так рождается новая, счастливая жизнь.
— Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — спросил Дино, который внимательно следит за мной, боясь, что у меня случится очередной приступ.
Я давно не принимаю лекарства и приступы больше не беспокоят. По крайней мере, я на это надеюсь. Только Дино всегда на чеку и за эти три недели не отходил от меня. Его присутствие вытаскивает меня даже из самой кромешной тьмы.
— Я в порядке… — прошептала я, улыбаясь и переплетая наши пальцы. Его тепло разливалось по венам, изгоняя последние осколки страха.
Мы прошли дальше в гостиную. Вопреки ожиданиям, это не вызвало у меня паники. Скорее, странное чувство завершенности, как будто болезненная глава наконец-то перевернута. Новые обои, светлые и солнечные, совершенно не напоминали прежние, помпезные и мрачные.
Алиссия с Карлосом пошли смотреть детскую, так как девушке скоро рожать. Виолетта с Люцианом остались в квартире с ребёнком, поэтому я и Дино вдвоём приехали.
Я вошла на кухню, и сердце мое сжалось от тоски. Как же привычно было видеть Патрицию, хлопочущую у плиты. А сейчас... Тишина... Кухня была ее царством, ее личной вселенной.
— Мне будет невыносимо не хватать Патриции, — прошептала я, с грустью окидывая взглядом знакомые предметы.
Она была для нас близким человеком. Членом нашей семьи. На похоронах я видела, как Карлос и Люциан, с каменными лицами, отчаянно сдерживали рвущиеся наружу чувства, но в глубине их глаз плескалась та же бездонная боль, что и в моих.
Теплые руки Дино обхватили мои плечи.
— Все будем скучать по ней. Люди живы, пока жива память о них, — проговорил он тихо, целуя меня в макушку.
Мы еще долго стояли у окна, вспоминая Патрицию, её ворчание, её заботу, её мудрые советы. Боль от потери не угасла, но в сердце поселилась светлая память о ней, о той, которая стала частью нашей семьи. И пока мы помним её, она жива.
Мне стало легко на душе, когда Дино рассказал, что убил Сэма. Он не стал вдаваться в леденящие душу подробности, да и не нужно было. Я и так знала, каким кошмаром были те пытки. Прежде я всем сердцем противилась насилию, убийствам, но жизнь научила, что иногда чудовищ нужно уничтожать, чтобы они
