Малыш по переписке (СИ) - Фокс Нана

Надежная входная дверь легко поддается несложным манипуляциям с электронным замком и гостеприимно распахивается, приглашая нас войти в свой уютный мирок. Жестом предложил Тае войти первой. Еле слышный щелчок и пространство небольшой прихожей залил мягкий свет настенных бра.

— Ну что, не риелтор, — скинув балетки, она, осторожно ступая по полу, вымощенному декоративным камнем, прошла вглубь квартиры, — расскажешь о прелестях своих хором?

Прошел следом за ней, улыбаясь ее машинальному поступку и ставя мысленно галочку в списке приобретений. Помимо всех тех витаминов и медицинских препаратов, прописанных Тае врачом, я должен купить ей тапочки. Каменные полы даже летом холодные.

Небольшой экскурс по новым квадратным метрам заканчивается на втором этаже в комнате с большим диваном, распашными стеклянными дверями и шикарным видом.

— Он настоящий, — ошарашенно взирая на бассейн, Тая медленно, как кошка на охоте пробиралась к выходу из комнаты. Ее восторг ценнее миллионов на моем счету, важнее крупного контракта.

— Да, — распахнул дверь и молча наблюдал, как она закатывает штанины спортивных брюк и присев на край чаши со стоном блаженства, опускает ноги в воду. Жмурится и глубоко вздохнув:

— Кайф! — упоительно выдохнула.

Желание присоединиться к ней накатывает на меня ленивыми волнами. Но суровая правда жизни, точнее, семейного бизнеса требует немедленно покинуть обитель уюта и тишины, отправившись на поле боя, добывать мамонта.

Небольшой инструктаж, проверка имеющихся у Таи данных и клятвенные заверения звонить по любому вопросу.

— Даже если я не пойму, как открыть твой замудренный холодильник? — ехидно щуриться.

— Даже если, не найдешь выход из туалета, — на полном серьезе уточняю я, быстро целую в лоб и покидаю квартиру.

Звонок от пигалицы взорвал смешным рингтоном тишину в подземном гараже, я даже не успел еще открыть дверцу автомобиля. Сердце замерло в тесках волнения.

— А ужин можно приготовить? — прозвучал невинный вопрос.

— Можно, — громко выдохнул я с облегчением, — но лучше отдыхай, через час придет экономка, все приготовит.

— Хорошо, — прозвучало как-то расстроенно и в трубке повисла тишина.

Вот черт! Вечером обсудим этот вопрос.

С момента выписки Таи из больницы прошло уже чуть больше месяца. За это время я постепенно скорректировал свой рабочий график так, чтобы максимально сократить свое пребывание вдали от дома. Часть ответственности, скрепя сердцем, все же переложил на остальных держателей акций корпорации.

Работу заканчивал ровно в срок, не задерживаясь, и крайне редко прихватывал какие-то очень срочные документы на дом. Но в этом случае, обязательно занимался ими только после вечерней прогулки.

Расчетливые и несгибаемый рассудок порой все еще скептически укорял меня за стремительную смену жизненных приоритетов, а я уверенно душил его недовольство еще в зачатке. Меня устраивало мое новое положение.

Мне нравилось больше времени проводить вне стен душного офиса и нервных переговоров. А возвращаясь с работы, обязательно заезжать в супермаркет и звонить из него пигалице, чтобы узнать, чего сегодня она желает. К моей великой радости Тая не была капризна и привередлива, за клубникой с селедкой в два часа ночи я не мотался, но баловать ее любимыми вкусностями стало моим пунктиком.

Я наполнялся эйфорической гордостью, глядя на то, с каким умилением она распаковывает покупки. И я понимал, что это в ней никогда не иссякнет. Что вот так вот, с восторгом Тая всегда будет встречать своего добытчика на пороге их общего дома.

Ревность безжалостно впивалась когтями в мое сердце. Я стискивал зубы и мечтал лишь об одном, пусть наша игра в отношения никогда не закончиться и постепенно перерастая в нечто настоящее.

С каждым днем все сильнее утопая в нашей совместной жизни, я находил в ней только плюсы. Я вытаскивал их наружу, холил, лелеял и взращивал. Делал все, что от меня зависело, чтобы переломить нет-нет да появляющиеся в ее взгляде тревогу и недоверие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Все так зыбко и неопределенно. Я боялся спугнуть тишину немного неправильного счастья.

Наши размеренные вечера были наполнены повседневным общением за ужином, порой при свечах, а порой и в ближайшем ресторанчике. Неспешные прогулки по песчаному пляжу вошли в традицию. Пигалица любила, разувшись, бродить вдоль кромки моря, окуная ножки в пенистые волны. А возвращаясь домой, мы непременно покупали фруктовый смузи в полюбившемся нам кафе.

Перед сном устраивали заплывы в бассейне. А когда Тая переворачивалась на спину и замирала на время, любуясь бархатом ночного неба в россыпи бриллиантовых звезд, то вызывала во мне трогательную улыбку своим видом: словно поплавок, над водой медленно скользил ее кругленький животик.

— Тебе удобно? — шутя уточнил я, лежа, почти не шевелясь, пока она возилась в поисках удобного местечка в нашей большой кровати.

Фыркает недовольной кошкой и вновь складывает на меня руки и ноги, так ей комфортнее спать, а я не возражаю. Мне так было спокойнее. Я наслаждался теплом ее хрупкого тела, вдыхал умиротворяющий аромат ее нежной кожи. И уже на сто процентов был уверен в личности моей ночной нимфы, моего новогоднего подарка от коварной шутницы — судьбы.

А утром, вставая с кровати под, почти не слышный, писк будильника, бережно подкладывал длинную подушку под живот пигалицы, целовал сонные глазки и шел в душ. Пока она досматривала радужные сны, раскладывал по тарелкам полезный завтрак.

С ней я научился завтракать с настроением, наполняя каждый новый день смыслом, отдельным от рабочей суеты.

— Тай, — делая глоток кофе, наблюдал за, все еще немного сонной женой, с отчужденным видом помешивавшей чайной ложкой фруктовую смесь в своей тарелке, — мне надо улететь на пару дней, — поморщился от мимолетного чувства тревоги.

— Да? — встрепенулась она, а в глазах блеснула растерянность и что-то сродни испугу.

— Да, — кивнул и, отставив чашку с недопитым напитком, протянул руки через стол, чтобы захватить в плен ее тонкие ладошки. Крепко их сжал, согревая и делясь частичкой уверенности.

— Надолго? — переспросила Тая, заглядывая мне в глаза, словно искала в них какие-то, понятные только ей, тайные знаки.

— На пару дней, — повторил и, не разрывая наших рук, встал со стула, обошел стол, развернув пигалицу лицом к себе, присел перед ней на корточки, — я разговаривал полчаса назад с мамой, они ждут тебя к себе.

Тая кивнула, прикусив нижнюю губу.

— Сейчас? — чуть хриплый голос выдавал ее растерянность, нагоняя на меня еще больше тоски и переживаний.

— Нет, — улыбнулся, пытаясь разогнать грусть, затапливавшую ее взгляд, — вечером поедем, переночуем, а наутро я улечу.

— Хорошо, — сглотнув, произнесла она, старательно растянув губы в подобие улыбки, — я тогда вещи соберу на время, — засуетилась она, пытаясь подняться со стула, — ужин не готовить? Да? А еще надо не забыть выписки взять вдруг…

— Тай, — прервал ее нервный причитания, — все будут хорошо, — привстав, я наклонился над замершей женой и ладонями обнял ее лицо, скрещивая наши взгляды, — это всего на пару дней. Врач на последнем осмотре сказал, что все в норме и до положенного срока ты доходишь, если так и будешь придерживаться всех предписаний.

Я говорил, а она послушно кивала. Моя речь была не столько для нее, сколько для меня самого. Проговаривая все это, я мысленно убеждал сам себя, что за несколько дней с моими девочками, точно ничего не произойдет.

— Я буду отдыхать, пить витамины и при любом недомогании сразу поеду в больницу, — пообещала она.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В тишине мы доели завтрак и я, дождавшись прихода экономки, уехал в офис. Несколько раз за день мы созванивались, интересуясь делами друг друга. Мне льстило, что Тая порой звонила не только для того, чтобы узнать, что приготовить на ужин и какого цвета лучше взять декоративные подушки в небольшом магазинчике в двух шагах от дома. Она раз в день стабильно интересовалась среди дня, как у меня дела.