Барбара Лайфсон - Ошибка Элис

— Я все понимаю, — сказала она. — Разумеется. Спасибо за оказанную помощь. Я действительно признательна тебе, Клара. Я знаю, как много часов ты потратила на эту задачу, и я постараюсь найти способ отблагодарить тебя.

Лицо Клары перекосилось от раздражения.

— Проклятье, Ида, зачем ты это делаешь?!

— Делаю что?

— Замораживаешь людей своей ледяной вежливостью. Ради Бога, закричи на меня или сделай что-нибудь еще в том же духе! Я же знаю, как для тебя важно найти способ свалить Алана Хорна. И что же, тебе безразлично то, что я отказалась от этого?

— Конечно нет…

— Ну, тогда попытайся убедить меня не бросать это дело! Почему бы тебе не рассказать наконец, из-за чего, черт возьми, вся эта вендетта против Алана?! — Клара со злостью раздавила окурок в пепельнице. — Как насчет того, чтобы поделиться частичкой правды? Или я не заслужила этого? Почему я после четырех лет дружбы чувствую себя так, будто все еще прохожу испытательный срок? Или ты считаешь, что не можешь доверять мне полностью, потому что я — гей?

— Да нет же, нет! — ужаснулась Ида. — Господи, это совершенно ни при чем. Ты моя лучшая подруга…

— А ты не доверяешь мне ни на грош.

— Не только тебе! — сказала Ида. — Я не доверяю никому!

Ей хотелось закричать, но она сдержалась. Сильные эмоции пугали ее, потому что, когда чувствуешь что-нибудь очень сильно, теряешь контроль над собой. А Ида твердо решила, — в тот самый день, когда вышла из больницы и записалась в Школу искусств, — что всю оставшуюся жизнь она всегда будет сохранять контроль над собой. Она резко встала на ноги. Свалившийся на пол Грегори возмущенно завопил. Ида уставилась на него, задыхаясь от ярости.

— Клара, ты не понимаешь…

— Конечно, я ничего не понимаю, черт побери! — с ожесточением сказала Клара. Иде еще не приходилось видеть ее в таком раздражении. — Так попытайся объяснить мне. Не торопись, простыми предложениями. Я готова спорить, что смогу понять гораздо больше, чем ты думаешь.

Ида поняла, что наступил момент истины. Если она не объяснится с Кларой, их дружба окажется под угрозой и может даже распасться. Ида судорожно вздохнула. Она так давно привыкла держать все свои секреты при себе, что теперь необходимость поделиться ими с другим человеком отзывалась в ней почти физической болью.

— Я должна отомстить Алану Хорну за то, что он пытался убить Элис, — произнесла она, четко выговаривая слова. — Он пытался убить собственную дочь, вот почему я считаю, что он не подходит на государственную должность.

Выслушав это ошеломляющее обвинение, Клара ничем не выказала своей реакции, лишь прищурилась и задала вопрос:

— Откуда ты знаешь? У тебя есть доказательства?

— Нет, доказательств у меня нет — ни документов, ни фотографий, ни чего-нибудь подобного. Но я на сто процентов уверена, что это правда.

— Почему? Откуда это тебе известно?

Ида взяла в руки пресс-папье, любуясь калейдоскопом переливающихся цветов.

— Мне рассказала Элис Хорн, — сказала она.

Клара опять не показала своего удивления, если не считать короткого вздоха. Но раздражение начало потихоньку исчезать с ее лица.

— Как тебе удалось познакомиться с настоящей Элис Хорн? — спросила она. — Ты ведь из Калифорнии. Ты живешь на Восточном побережье всего несколько лет. Как ты с ней встретилась?

Губы Иды скривились в мрачной усмешке:

— Мы познакомились в палате психиатрической больницы штата Нью-Йорк.

Клара уже знала, что Ида в свое время перенесла приступ депрессии, достаточно серьезный для того, чтобы поместить ее в клинику, поэтому она не моргнув глазом проглотила эту информацию.

— Если ты познакомилась с Элис в больнице, то, вероятно, у нее было какое-то умственное или психическое расстройство. Как же ты поверила ей? Быть может, все это плод ее больного воображения?

Позиция Клары показалась Иде странной, в чем-то даже неискренней. Почему Клара почти не удивилась, услышав, что Ида действительно знала настоящую Элис Хорн? И почему она вдруг так решительно встала на защиту репутации Алана? Ида все вертела в руках пресс-папье. Это была одна из ее первых работ после окончания Школы искусств, и ей до сих пор нравился вихрь разноцветных красок в кристально чистой глубине. Как легко и просто удается сделать что-то красивое из стекла! Если бы жизнь была хотя бы вполовину так проста, с грустью подумалось ей. Она положила пресс-папье на кофейный столик, пытаясь собраться с духом и рассказать Кларе все. Или почти все.

— Я познакомилась с Элис Хорн, когда впервые убежала из дома, — начала она наконец. — Мы провели три месяца вместе в больнице и очень подружились. — Она печально улыбнулась. — Когда ты заперт в психиатрической лечебнице, то отношение к другим больным может быть только однозначным: либо они тебе нравятся, либо ты их терпеть не можешь. Я очень привязалась к Элис.

— Привязанность к психически неуравновешенной молодой женщине еще не повод, чтобы верить ее диким рассказам о своем отце.

Ида нахмурилась, пытаясь понять, не померещились ли ей оборонительные нотки в голосе Клары.

— Но ты же не знала ее, — тихо сказала Ида. — Элис была в депрессии, но не страдала галлюцинациями или бредом. Я уверена, что она рассказала правду о своем отце. Она заявила, что это именно он устроил пожар, уничтоживший летний домик Хорнов в Нью-Гэмпшире. Она сказала, что он, вне всякого сомнения, знал, что она была внутри, когда поджигал его.

У Клары по-прежнему был недоверчивый вид.

— Что заставило ее довериться тебе? Она рассказывала об этом кому-нибудь еще?

— Я не знаю. Вряд ли. Быть может, своему психиатру, в личной беседе…

— Почему она выбрала именно тебя?

— Мы были в одной палате в клинике, а когда вышли оттуда, стали вместе снимать квартиру, — поспешила объяснить Ида. — Вообще-то, когда Элис поступила в клинику через две недели после меня, все заметили, что мы с ней похожи, как сестры. Нас решили поместить в одну палату, так что мы проводили много времени вместе, много разговаривали, особенно по ночам. В конце концов мы действительно стали близкими подругами. Наши биографии сильно различались — она была из очень богатой семьи, я — из очень бедной, но мы обнаружили, что у нас много общего. Элис была первой, кто убедил меня, что я могу работать со стеклом. Она видела, как мне нравятся те занятия по трудовой терапии, которые были связаны с искусством, и открыла мне глаза на те возможности, которые дает работа со стеклом.

— А где же она теперь? — спросила Клара. — Почему она сама до сих пор не разоблачила Алана Хорна? Я думаю, один телефонный звонок в какую-нибудь редакцию принес бы ей кучу газетных интервью и приглашений на телевидение. Не говоря уже о том, что ей наверняка пригодились бы двадцать миллионов баксов на карманные расходы.