Наталия Павловская - Дом Солнца

Портье – строгая, внушительных размеров дама с пергидрольной «халой» на голове – подозрительно смерила их взглядом.

– К кому? – грозно преградила она дорогу к лестнице.

– Адмирал Карелин в каком номере остановился? – спросил Солнце.

Саша исподтишка изумленно глянула на Солнце.

Портье, не отвечая и не спуская глаз с Солнца, подняла трубку внутреннего телефона:

– Алексей Иванович, тут к вам молодежь… Нет, не курсанты… В джинсах… Слушаюсь.

Положив трубку, портье расплылась в наиумильнейшей улыбке и гостеприимно взмахнула рукой:

– Проходите, пожалуйста! Второй этаж, третий номер. Может, кофейку принести?..

Дверь номера открылась, и крепкий, с чуть поседевшими висками видный мужчина в адмиральской форме без кителя бросился к Солнцу:

– Как ты меня нашел?

– В газете прочитал, – спокойно сказал Солнце.

– Ну, проходите, проходите! – Адмирал мельком глянул на Сашу, но она догадалась, что, очевидно, он ее и не заметил толком. Не она была важна ему – только Солнце.

Вошли в номер. Саша несмело присела на краешек стула. На спинке висел адмиральский китель.

Глянув на Сашу, Солнце вышел на балкон. Адмирал поспешил за ним.

– Ты… Ты образумился наконец? – пытаясь совместить радость, которая рождалась сама, и строгость, которую он считал нужным выразить, бормотал адмирал. – Я так рад, что ты все-таки пришел…

Солнце перебил его:

– Папа, мне нужна твоя помощь.

– Да-да, я понимаю, – закивал адмирал. – Мы можем прямо завтра вылететь к профессору Немчинову…

– Я не о том, – снова перебил Солнце. – Мои друзья попали в беду. Если ты поручишься, их отпустят.

Отец пристально вгляделся в лицо Солнца:

– Ты же никогда ни о чем не просишь меня!

Солнце усмехнулся:

– Надо же когда-то начинать.

– Но ведь это, кажется, твой принцип? – желчно напомнил адмирал.

– Мой принцип – не иметь никаких принципов, – прямо смотрел ему в глаза Солнце.

– Меня поражает твое отношение к жизни! – растерялся адмирал, как всегда он терялся при общении с сыном, и на лице его отразилось обычное в таких случаях смешанное выражение вины и обиды. Он опустил глаза.

Солнце раздраженно повысил голос:

– Послушай, ты можешь просто помочь и не доставать меня своими нравоучениями?!

– Ты больше не носишь медальон твоей мамы? – заметил адмирал.

– Папа, мы о другом сейчас.

– Мы так редко видимся, что я пытаюсь поговорить обо всем, – с вызовом сказал адмирал.

– Говорить нам с тобой о маме – самая плохая идея, – усмехнулся Солнце.

Адмирал ссутулился, тяжело оперся на перила, помолчал. Солнце отвернулся.

– Хорошо! Я помогу тебе, – принял решение адмирал, – но только при одном условии…

– Почему ты не можешь просто помочь, без условий?! – возмутился Солнце.

Саша, услышав крики с балкона, встала со стула и тактично вышла в коридор.

Адмирал повторил настойчиво:

– При одном условии… Я выручу твоих друзей. Как я догадываюсь, они – в милиции? Так вот, я поручусь за них только в том случае, если ты завтра же уедешь в Москву, ляжешь в больницу к доктору Немчинову, будешь выполнять все его предписания и перестанешь наконец так преступно-халатно относиться к своей жизни!

Солнце усмехнулся, кивнул на кургузую пальму в кадке:

– Хочешь, чтобы я жил, как растение?

– Я хочу, чтобы ты жил. Просто жил! – с чувством воскликнул адмирал.

– Я могу жить только так, как я живу, – отрезал Солнце.

– Что за идиотское упрямство?! – разошелся отец. – Ты на все готов, лишь бы мне досадить! Лишь бы доставить мне боль!

– Ты так ничего и не понял, – грустно сказал Солнце и пошел к двери.

Адмирал растерялся:

– Постой!.. Мы не договорили! Подожди, мы можем найти компромисс!

Но Солнце уже хлопнул дверью.

В коридоре испуганная Саша сделала вид, что рассматривает аляповатую картину на стене. Солнце вышел и, не говоря ничего Саше, быстро пошел к лестнице. Саша бросилась было за ним, но в этот момент открылась дверь номера.

Адмирал выскочил в коридор. В руках у него – яркий заграничный пакет.

– Подожди! – крикнул он вслед Солнцу. – Ятебе кое-что приобрел… Просто… сувенир… Мы так неожиданно встретились…

– Мне ничего не надо! – бросил Солнце через плечо.

Адмирал застыл с униженно-просительным видом:

– Возьми… пожалуйста… Я думал, тебе понравится…

Не оборачиваясь, Солнце молча сбежал по лестнице.

А Саше вдруг стало отчаянно жалко этого странного адмирала. Она подошла к нему и взяла пакет.

– Спасибо, – вежливо сказала она. – Я передам ему. До свидания.

Саша догнала Солнце уже на кипарисовой аллее, высаженной у санатория. Неожиданно Солнце свернул с аллеи на поляну, невидимую из окон санатория, и ничком упал на траву.

Солнце болезненно морщится. Саша тревожно смотрит на него.

– Тебе плохо?

Солнце справился с собой:

– Нет, мне очень хорошо.

Саша присела рядом, раскрыла пакет:

– Ой, а здесь пластинки! Ничего себе! – Саша вынула из пакета яркие конверты с дисками рок-групп.

– А еще – вот что! – она достала большую ракушку-рапан. – Ух ты! Я такие только в Зоологическом музее видела!

Видя, что Солнце не отзывается, Саша опасливо наклонилась к нему, потрогала за плечо:

– Что случилось?

Солнце перевернулся на спину и улыбнулся обычной скептической улыбкой, только губа была закушена до белизны. Он взял ракушку из Сашиных рук и выбросил ее под куст:

– Ерунда!

Саша вскочила, подобрала ракушку:

– Жалко! Может быть, она видела Южный Крест!

– Выбрось эту пошлятину!

Но Саша умоляюще прижала ракушку к груди:

– Разве ты не чувствуешь? Ракушка – это же дом моря!.. А еще хиппи называется!

– Ладно. Дом моря, так дом моря, – согласился Солнце.

Саша задумалась: она все пыталась вспомнить, где она видела этого адмирала. А ведь видела – это точно.

– …А мне кажется, я где-то видела этого адмирала… – сказала она и вслух.

И тут вспышкой в памяти возник вестибюль института, профессор, разговаривающий с адмиралом. Да, да, она видела его именно там, у стенда со списками абитуриентов.

Солнце помнил другое… Он услышал тогда их разговор случайно. Пришли с отцом на консультацию к вечно занятому профессору Немчинову, потом его отправили погулять, сославшись на необходимость неинтересных ему разговоров. Но он понимал, что речь пойдет о нем. Он услышал, как профессор сказал:

– Ну что я могу тебе сказать, Лёша? При его диагнозе… Первая операция, конечно, дала определенное улучшение, но динамика неутешительна… Я говорил: нужно соблюдать очень строгий режим, поддерживающую терапию. А в такой ситуации, когда тебе чудом удается привести сына хотя бы на кардиограмму…