Линда Гиллард - Увидеть звёзды

— Умница. Продолжай.

— Зачем?

— Очень уж мне нравится, как ты считаешь. Семьдесят девять…

— Семьдесят восемь… семьдесят семь… А снег все еще идет?

— Идет. Но ничего, скоро мы уложим тебя баиньки. Семьдесят шесть.

— Семьдесят пять… семьдесят четыре… — Она уронила голову ему на плечо. — Я так устала, Кейр.

— Еще бы! Столько времени проболталась в этом снежном аду! И я-то хорош, бросил тебя тут одну, кретин. Но ничего, все обойдется. Семьдесят три.

— Семьдесят два… Мне не было страшно. Почти не было. Я не сомневалась, что ты меня найдешь. Уж не знаю как. А как ты догадался, где я?

— Это долгая история. Потом расскажу. Семьдесят один…

Печка еще не погасла, и в доме было тепло. Кейр сразу же понес Марианну в спальню. Обливаясь потом от напряжения, усадил ее на кровать, прямо в «коконе». Опустившись на колени, он крепко стиснул плечи Марианны и громко, чтобы перекричать дробное постукивание ее зубов, стал втолковывать:

— Послушай, Марианна. Нам необходимо, чтобы ты как можно скорее согрелась. Сними сейчас же мокрые вещи, и джинсы и свитер. Обещаю, что не буду на тебя смотреть.

Под прикрытием одеял она стала на ощупь расстегивать молнию. Кейр, отвернувшись, расстегнул молнию на куртке.

— Сейчас я сниму свои куртку и свитер, а ты их наденешь, поскольку они сухие и теплые. Но… если ты разрешишь… есть более действенный способ.

— И какой же?

— Гораздо быстрее тебя согреет моя кожа.

— Не понимаю. Это как?

— Как? Ну… я лягу с тобой рядом, и ты согреешься. Из всех вещей, которые имеются в нашем распоряжении, я самая теплая. А теперь, после того как пришлось тебя тащить, очень теплая. И к тому же большая — меня много.

Она нахмурилась, лицо исказилось от плача.

— Кейр, что происходит? Я не понимаю, где я и что со мной?

— Не надо плакать! Ты поправишься, поверь мне. Нужно только снять мокрую одежду и лечь в постель.

Все еще всхлипывая, она стала послушно стягивать джинсы и вдруг хмыкнула:

— У меня на ногах твои перчатки.

— Да, пришлось срочно подключать смекалку.

Она попыталась стянуть свитер, но ничего не получалось. Она жалобно пробормотала:

— Голова мешает. И руки не действуют совсем.

— Дай помогу. — Он освободил ее от свитера и снова нахлобучил ей на голову шапку.

— Шапку-то зачем?

— Затем. Чтобы голова была в тепле. А сама давай быстро под пуховое одеяло.

Она фыркнула:

— Вид у меня совершенно идиотский наверняка.

— Не могу ничего сказать, я не смотрю.

Марианна забралась под одеяло, легла на спину, ее била дрожь.

— А что ты сейчас делаешь?

— Снимаю свитер. Только свитер. Джинсы останутся на мне. Так что не бойся — это совсем не то, что сразу приходит в голову. Я просто залезу под одеяло и согрею тебя своим теплом. Честное слово, это самый эффективный способ. Апробированный.

Кейр приподнял одеяло, и Марианна почувствовала, как под ним опустился матрас. Как он улегся рядом.

— Повернись ко мне лицом. Одной рукой я обниму тебя за талию и прижму ладонь к пояснице. Вот так. А другой рукой — приподними-ка голову — обниму за плечи. Теперь… прижмись ко мне.

Марианна, помедлив, все же рискнула придвинуться. И почувствовала, как он вздрогнул.

— Боже милостивый! Какая же ты холодная! Постарайся прижаться как можно плотнее, чтобы грело всю кожу… Правильно, умница! Нам нужно поскорее привести тебя в норму. А потом я сделаю горячее питье и что-нибудь поесть. Как тебе, нормально?

— Щекотно. Волосы на груди щекочут мне нос.

— Нос? Это хорошо, значит, он не окончательно замерз. Поверни голову и прижмись ко мне щекой. Так лучше?

— Мм… может, мне покрутиться? — еле шевеля губами, спросила она. — Чтобы усилить циркуляцию крови?

— Нет, это довольно-таки опасно. Разогреваться нужно постепенно. Ты не представляешь, какая ты холодная. Твой организм борется, старается не упустить глубинное тепло. Нельзя допустить, чтобы кровь отлила от внутренних органов.

— Откуда ты все это знаешь?

— У меня есть друзья в команде горных спасателей. Ну и наслушался баек про то, как они отхаживали переохладившихся горе-восходителей. — Он легонько провел ладонью по ее спине. — Все еще холодная. Перевернись, попробуем другую позицию.

Она повернулась на бок и, устало вздохнув, проворчала:

— Прямо какая-то «Камасутра».

— Зато теперь у тебя точно восстановится циркуляция. Подтяни колени к подбородку. — Он снова обхватил ее руками, прижавшись коленями, грудью и животом. — Вот, кладу руку тебе на диафрагму, прижмись ко мне спиной, крепче. Умница, вот так.

Они лежали не шевелясь, дыша в унисон. Марианна вдруг призналась:

— Я же в пруд забрела. Лед там тонкий, провалилась.

— Знаю, видел это место. Наверное, до смерти перепугалась. Но пруд на порядочном расстоянии от дома. Почему ты так далеко ушла?

— Со страху. С крыши обвалился снег. Прямо как какая-то лавина, по звукам. Я услышала странное шипение… ну и побежала. От дома. А найти его потом не смогла.

— Но как-то ухитрилась найти домик на дереве.

— Случайно. Пошла вдоль ручья. Удалось найти брод. Просто повезло.

— Просто повезло?! Ты же блестяще сориентировалась на местности, на пересеченной местности, и сумела дойти. Нет, ты чудо, Марианна. — Он нежно сжал ее в объятиях. — Таких больше нет.

— Спасибо.

Он почувствовал, как мускулы ее размякли, и подумал, что она засыпает. Но Марианна неожиданно заявила:

— Я такая голодная. Наверное, ты купил к ужину что-нибудь вкусненькое?

Он смущенно молчал. Потом сказал:

— Знаешь, я ведь не был в магазине. Приехал на парковку, тут же развернулся и рванул назад. Боюсь, придется довольствоваться тостом с тушеной фасолью. Или, если хочешь, есть еще батон и рыба.

— Сам наловил?

— Вообще-то я имел в виду консервы, сардины.

— Тосты с сардинами. Обожаю. А Луиза не переносит запаха рыбы, — сказала она, явно думая о чем-то другом. — Слушай, Кейр, я не понимаю… Почему ты так рано вернулся?

Она почувствовала, как резко поднялась и опала его грудная клетка и теплое дуновение у затылка — это Кейр глубоко вздохнул, но почему-то молчал.

— Ты, наверное, меня услышал… как я тебя звала.

— Что ж. Можно сказать и так, услышал.

Немного поразмыслив, она обернулась к нему:

— Ты не мог услышать! Мой крик раздался в машине? Или донесся с дороги? Нас же разделяло много-много миль!

— Лежи спокойно… Мне трудно объяснить. И не уверен, что ты поймешь. Я уловил нечто вроде сигнала тревоги. И подумал, что с тобой что-то стряслось. Поэтому сразу поехал назад.