Линда Гиллард - Увидеть звёзды

Но никто не отзывался на его крик, даже ветер. Снова бегом к дому, рывком распахнул дверь, нырнул внутрь, опять позвал. Не дожидаясь ответа, захлопнул дверь, обежал дом, вот он, сад. Хотя все было запорошено недавним снегопадом, Кейр разглядел сугроб, сорвавшийся с крыши и рухнувший буквально в нескольких дюймах от скамьи. И еще он увидел дорожки следов, пересекающихся крест-накрест. Одна дорожка вела к зиявшей в снегу черной дыре. Пруд. Чертыхнувшись, Кейр снова позвал Марианну, очень громко, срывая голос.

Он обследовал весь сад, выискивая следы, направленные в сторону леса. Обнаружив их, стал прикидывать, когда они появились, как давно Марианна тут блуждала. Он прошел вдоль цепочки следов, идущей от порога к дереву. У корней снег был разворошенным и примятым, там, где Марианна растерянно топталась, когда вернулась вспять. Чуть поодаль от дерева слабо темнел еще один истоптанный пятачок, у пруда. По этим красноречивым знакам Кейр понял, что тут происходило, все сжалось у него внутри, и он треснул кулаком по злополучному дереву. Дерево в ответ осыпало его снегом, но Кейр, похоже, даже этого не заметил.

Он стал осматривать другую цепочку, ту, рядом с которой вдруг появилась неглубокая широкая колея, будто по снегу что-то волокли. Кейр обернулся и увидел дерево с обломанной веткой.

— Моя ты девочка, — прошептал он и стал быстро пробираться среди деревьев, не выпуская из виду колею, проложенную в нетронутом снегу.

Он смотрел на колею, но уже заранее знал, куда Марианна пыталась добраться. Но добралась ли? На миг Кейр остановился и поднял голову, словно что-то высматривая в лесной чаще. Однако глаза его были закрыты.

— Держись, Марианна, — выдохнул он и побежал вдоль ручья вверх по течению.

Войдя в домик, Кейр увидел на полу гору из одеял, но, когда глаза его немного привыкли к полумраку, он разглядел очертания ступни и грязную лужицу, расплывшуюся на полу под ботинком. Опустившись на колени, Кейр стал искать, где голова, на ощупь, чтобы не снимать с Марианны одеял. Увидев длинную мокрую прядку волос, он слегка отодвинул одеяло и натянул Марианне на голову свою шапку, закрыв и лоб и уши. Марианна слегка пошевелилась. Кейр сдернул с рук перчатки и сунул их в карман. Щелчком выпустив лезвие швейцарского армейского ножа, перерезал намокшие шнурки, стащил и ботинки и носки. На голые ледяные от холода ступни натянул свои перчатки и снова прикрыл их. И теперь стал отыскивать в коконе из одеял тело, наконец пальцы его наткнулись на промокшую куртку. Сердце Кейра тревожно забилось: значит, она все это время бродила без пальто!

Он попытался ее поднять:

— Марианна, проснись. Ты меня слышишь? Это я, Кейр!

— Отстань… не мешай спать, — простонала она.

— Марианна, мне нужно знать, какова степень охлаждения… Я должен пощупать твой живот. Приподнять свитер. Не сердись.

Он стал пробираться к ее животу, шаря под одеялами, Марианна увертывалась от его рук:

— Прекрати! Что ты делаешь?

Миссис Ной выскользнула из ее пальцев и покатилась по полу.

— Прости, мне нужно узнать температуру. Послушай, я сейчас задам тебе один идиотский вопрос. Но ты на него обязательно ответь, хорошо? Кто у нас премьер-министр?

— Не смей меня трогать! Убери руки!

— Так как зовут премьер-министра, а, Марианна? Скажи, очень тебя прошу.

— Тони Блэр, черт тебя возьми! А теперь отстань и дай мне поспать! — Она снова закуталась в одеяла.

— Марианна, ты переохладилась. Нам нужно срочно домой, в тепло. Ты бродила по снегу, ты вымокла в пруду, ты здорово перемерзла. Потому будем действовать так… Марианна, ты меня слышишь? — Он легонечко потряс ее за плечи. — Я хочу спустить тебя вниз. Тут есть подъемник в виде канатного блока. По лестнице мне вдвоем с тобой не слезть, тем более учитывая твое состояние, — почти шепотом добавил он. — Я сделаю из тарпаулинового тента нечто вроде люльки, ты в нее заберешься, и я опущу тебя на землю. Это совсем не опасно. Потом я слезу сам и отведу тебя домой.

— Я очень устала, Кейр. Я хочу спать, жутко.

— Вот придем домой, и спи сколько угодно. Обещаю, что не буду тебе мешать. Сейчас я тебя подниму. Постарайся не шевелиться, чтобы не распался твой кокон из одеял. Очень важно сохранить тепло, которое в тебе еще осталось. Сейчас я вынесу тебя наружу и положу на тент, потом подниму его концы, стяну веревки и прилажу их к канату, тебе покажется, будто тебя сунули в мешок. Но это ненадолго. Я буду постепенно отпускать канат, стоя на площадке, так что не бойся, я прослежу, чтобы спуск был плавным. Когда приземлишься, сиди и жди меня. Поняла? Просто сиди. Ты без ботинок, не пытайся встать и пойти.

— А где же они, мои ботинки?

— Да не волнуйся ты. Мы их потом заберем. Ты сможешь считать от ста до единицы — именно в обратном порядке?

— Смогу. Дурацкий вопрос!

— Считай.

— С какой стати?

— Если сумеешь, то все не так уж плохо. Давай начинай, чтобы я не волновался. От ста. Девяносто девять… что там дальше? — Открыв дверь, Кейр снова подошел к обмотанной одеялами Марианне и поднял ее.

— Это же смешно, Кейр!

— Не упрямься. Девяносто восемь… ну пожалуйста, Марианна.

Ей в лицо повеяло холодом, на щеки упали еле ощутимые снежные хлопья.

— Ох, ради бога… девяносто семь… девяносто шесть… девяносто пять…

— Продолжаем.

— Девяносто четыре… девяносто три…

Кейр усадил ее на скамеечку у края тента, слегка стянул веревки, продетые в кольца по краям, получилась заготовка мешка.

— Сейчас я тебя слегка приподниму, потом оттолкну, не бойся. — Он потянул конец веревки и приказал: — Считай.

— Я сбилась, — еле слышно отозвалась Марианна.

— Девяносто четыре, — подсказал Кейр и стал, прокручивая, подвешивать «мешок», Марианна повисла в воздухе.

— Девяносто пять… девяносто шесть..

— Не так. В обратную сторону. Девяносто три…

— Девяносто два… девяносто один… девяносто…

Голос ее постепенно отдалялся и становился тише, Кейр осторожно «травил» канат, придерживая его. Почувствовав толчок мешка о землю, он бросил канат и, подбежав к лесенке, быстро стал спускаться, не добрался даже до конца, просто спрыгнул. Вызволив Марианну из тарпаулинового мешка, он снова хорошенько натянул ей шапку и поплотнее укутал в одеяла, не обращая внимания на возмущенный протест.

— Я и сама могу идти!

— Босиком? В любом случае, на мне будет быстрее. А если ты перестанешь артачиться, вдвое быстрее. Что там у нас со счетом? Ну? Восемьдесят девять…

— Восемьдесят девять давно проехали. Я, пока спускалась, досчитала до восьмидесяти.