Фред Стюарт - Остров Эллис

— Я и сейчас могу сказать вам — вы. Шахта находится в аварийном состоянии, плата ничтожная…

— Твоя плата будет хорошей, Фуллер. И я буду увеличивать ее, когда ты начнешь мне рассказывать то, что я хочу от тебя услышать. Скажем, я буду класть для тебя пятьдесят долларов в месяц. И никаких вычетов за аренду дома. И еще много чего я могу добавить.

Сэм покрылся испариной.

— За кого вы меня принимаете? — спросил он, наконец.

— За отчаявшегося человека.

Фарго начал снова ковырять в зубах зубочисткой.

В следующее воскресенье после обеда Том Веничек и Делла Хопкинс гуляли по полю вдоль реки Шепаг.

— Может, все изменится, — сказала Делла. — Я хочу сказать, ведь компания берет назад Сэма Фуллера, после того как они внесли его в черный список. Может, все будет лучше.

— Может, — сказал Том. — И я рад за Энн и Сэма. Они хорошо относились ко мне, когда я только сюда приехал. Они — хорошие люди.

— Энн рассказывала матери, что они почти голодали в Питтсбурге, когда Том искал себе работу. Можешь себе это представить?

— Мистер Стэнтон знаком с владельцами всех угольных компаний. И не только угольных, но и металлургических тоже. Со всеми. Они передают имя человека, и никто не принимает его на работу. Это несправедливо.

— Если не сказать больше, — вздохнула Делла.

На ней были белая блузка, серая юбка и небольшая шляпка на голове.

— Ладно, не будем больше говорить о Монти Стэнтоне, — предложила она. — Зачем отравлять себе воскресенье? О, Том, смотри: индейская кисточка!

Она остановилась, чтобы сорвать хрупкий красный дикий цветок, и поднесла его к лицу Тома.

— Красивый, правда? — спросила она.

— Как он называется?

— Индейская кисточка. По крайней мере, здесь его так называют. Он бывает разных цветов.

— Этот цвета твоих глаз.

— Красный?

Она рассмеялась. Его необычное чувство юмора, помноженное на его ломаный английский, часто вызывало у нее смех.

— Разящие до крови, — сказал он в ответ. — Ты все еще мерзнешь?

— Немного. А, что, у меня, правда, такие глаза?

— Есть немного. Разреши, я посмотрю поближе…

Он придвинулся к ней, будто желая рассмотреть ее глаза. Затем его руки обвили ее талию, а его губы прикоснулись к ее губам, перейдя в долгий поцелуй. Они целовались уже много месяцев и страстно желали пойти дальше.

Сейчас она попыталась взять себя в руки.

— Том, не надо…

— Делла, я люблю тебя.

— И я люблю тебя тоже, но мать убьет меня…

— Нет ничего страшного в том, что мы целуемся.

— Скажи это моей матери.

— Тогда давай поженимся.

Она с удивлением взглянула на него.

Час спустя тетушка Эдна сидела на своем вертящемся стуле, уставившись на молодую пару.

— Я знала это! — воскликнула она. — Вы оба хотели пожениться… Делла, он даже не говорит по-английски.

— О, мама, какая разница? — спросила Делла, держа Тома за руку. — Мы любим друг друга.

Тетушка Эдна бросила взгляд на своего мужа. Уорд Хопкинс придвинул стул к печке. Все четверо сидели в гостиной, керосиновые лампы тускло мерцали, освещая их лица.

— А ты что думаешь, Уорд? — спросила тетушка Эдна.

— Думаю, что Том — хороший человек, — ответил ее муж. — И, если Делла любит его, меня он вполне устраивает.

Тетушка Эдна пристально посмотрела на Тома.

— А ты разве не католик? — спросила она так, будто «католик» ассоциировался у нее с «крысой».

— Да, но несколько раз я ходил в баптистскую церковь. Мы поженимся в баптистской церкви.

— Ты так легко отказываешься от своей религии?

Она опять пристально на него посмотрела.

Том ответил с подкупающим достоинством:

— Делла для меня важнее, чем религия. Я очень люблю вашу дочь. У меня мало что есть, что я мог бы дать ей, но все, что у меня есть, это ее навсегда.

Тетушка Эдна на миг сощурила глаза.

— И эта ферма перейдет к ней по наследству — ты знаешь об этом? Двадцать два акра. Это мое фамильное владение еще с колониальной эпохи, — сказала она. — Тебя ведь не интересует ферма, не так ли?

— Мама! — воскликнула Делла.

— Ты сиди спокойно. Посмотри мне в глаза, мальчик. Ты хочешь жениться на Делле из-за фермы?

— Нет. Я хочу жениться на Делле, потому что я люблю ее, — сказал Том.

Эдна снова прищурила глаза.

— Ну, ладно, — сказала тетушка Эдна наконец. — Подойди ко мне и поцелуй.

Они улыбнулись друг другу. Том подошел к ней и поцеловал ее.

— Спасибо, — произнес он.

— Я знала, что рано или поздно ты станешь моим зятем. Я знала это! Черт!

И они все дружно рассмеялись.

Через десять дней после того, как Том и Делла поженились в баптистской церкви в Хоуксвилле, 21 апреля 1910 года Уорд Хопкинс открыл новой пласт угля на глубине 312 футов в шахте номер шесть. Горевший огонь его лампы на головной уборе вступил в реакцию со скопившимся там метаном. Раздался взрыв. Уорд Хопкинс скончался на месте.

— Мой тесть не умер, — сказал Том Беничек в ту ночь в гостиной тетушки Энды. — Его убили. Его убила компания.

Гостиная была полна шахтеров и членов их семей. Тетушка Эдна сидела на своем стуле, ее покрытое морщинками лицо выражало скорбь и отчаяние. Делла стояла позади нее.

— Мы прекрасно знаем, что нам нужны безопасные лампы, — продолжал Том, — а не лампы открытого огня. Мы все знаем, что в шахтах должны быть вентиляционные системы, потому что всегда существует опасность скопления газа. Нам и так ничтожно мало платят, почему еще мы должны рисковать своими жизнями?

— Ты прав, Том, — сказал один из шахтеров, стоявший ближе всех к телу Уорда. — Но что мы можем сделать?

— Поскольку мы не имеем права даже заикаться о союзе, мы можем послать к мистеру Стэнтону делегацию. Так? И потребовать у него безопасных ламп.

Молчание.

Том оглядел присутствующих.

— И мы должны кое-что сказать, — продолжал он. — Никто этого не сделает за нас, мы должны сделать это сами.

— Тебе легко говорить, Том, — отозвался Сэм Фуллер. — У вас с Деллой есть свой собственный дом. А у всех остальных… Знаешь, я пережил ситуацию, когда тебя выбрасывают из твоего дома — и в этом мало приятного.

Другие шахтеры поддержали его.

— Тогда, — сказал Том, — как вы отнесетесь к тому, если делегацией буду я?

Никто не сказал «нет».

Монти Стэнтон вытащил пробку из бутылки с виски, сделал большой глоток и вылил немного на обнаженную грудь Глэдис. Тяжело дыша, он склонился над ней и слизал остатки виски.