Фред Стюарт - Остров Эллис

— У меня никогда не было знакомых из Европы. С ним интересно поговорить.

— Но он не умеет говорить.

— Почему? Кое-что сказать он может. И мне жаль его, мама. Это должно быть ужасно — изучать язык чужой страны по необходимости, — сказала она.

— Эх, — вздохнула тетушка Эдна, стоя на парадном крыльце дома. — А что, ты думаешь, он предпочел бы на обед?

— Я читала в школе, что европейцы любят дичь, как и мы.

— Тогда ему должно понравиться мое жаркое из куропатки.

Делла улыбнулась.

— Ему не сможет не понравиться твое жаркое из куропатки, мама. Оно лучшее во всей Западной Вирджинии.

— Хорошо. Тогда я скажу твоему отцу, чтобы он пригласил Тома, если он согласится помочь нам забить кабана.

Делла, похоже, осталась довольна.

Ее мать была очень упрямой и властной. Она не упускала случая использовать каждого человека в своих интересах.

Но в конце концов она же разрешила.

Уорд Хопкинс не был «самогонщиком» — так в их местности называли тех, кто изготовлял виски — но знал несколько таких, и, когда Том Веничек пришел на ужин, Уорд приготовил бутылку «гремучей смеси», чтобы угостить своего гостя Аппалачским коктейлем.

— Это абсолютно безвредно, — заявил он, наливая ему в стакан пшеничный виски. — И никакой головной боли. Но это расслабит и развеселит тебя, что очень важно.

Они сидели в гостиной дома, среди старинной мебели, изготовленной еще дедом Деллы, и после сорока лет пользования выглядевшей еще достаточно прочной.

— А что пьют в Богемии? — спросил Уорд, протягивая Тому стакан.

— Пиво.

Он сделал пробный глоток предложенного ему напитка. Стопроцентный виски был необычайно крепок, но ароматен и вкусен. Сделав глоток побольше, Том расплылся в улыбке.

— Отлично, — выговорил он.

— Это лучшее виски по всей округе, — ответил Уорд. — А что заставило тебя покинуть Богемию?

— Я не хотел служить в армии. Император Франц-Иосиф всех юношей заставляет служить в армии в течение многих лет. А офицеры очень жестокие. Они бьют солдат и обращаются с ними, как с дерьмом.

— Черт, — бросил Уорд, — здесь, на шахте, с нами тоже обращаются, как с дерьмом.

— Это верно, — снова улыбнулся Том. — Но здесь у меня есть право выбора. И я всегда могу уехать. Это, кстати, не так уж и плохо. И вообще здесь много хорошего. Это красивая страна, здесь живут красивые девушки… как Делла.

Уорд опорожнил свой стакан, подумав, что этот маленький чех, похоже, влюбился в его дочь.

— Сегодня полнолуние, — сказала тетушка Эдна, когда они сидели за столом в кухне, поедая жаркое, — скоро начнутся заморозки. Сейчас самое время, чтобы забить кабана.

— А какое отношение имеет луна к этому делу? — спросил сидевший напротив Деллы Том.

— Кабана следует забивать при полнолунии. Если ждать, пока луна «похудеет», то и сало «похудеет». Звучит глупо, но это так. Я три недели кормила его хлебом, чтобы он нагулял себе сала. Он будет хорошенький и такой кругленький — вот увидите. Этот кабан обеспечит нас едой на целую зиму. А в Бо-гемии есть кабаны?

— Извините.

Тетушка Эдна нетерпеливо покачала головой.

«Тупой маленький чех, — подумала она. — И не отрывает глаз от Деллы».

— Я спросила, есть ли кабаны в Бо-гемии?

— О, да. Много кабанов.

«Он создаст нам проблемы, — думала она. — Я чувствую это всем своим нутром. Черт! Еще один шахтер!».

Кабинет Билла Фарго был расположен на втором этаже административного здания Угольной компании Стэнтона. Его кабинет находился рядом с роскошным кабинетом Стэнтона, но был гораздо меньше по размерам и почти без всяких украшений, так что входивший не чувствовал ни малейшего намека на ту власть, которой обладал его хозяин в Угольной компании. Он не желал привлекать к себе лишнего внимания. В свои сорок два он уже обладал достаточным опытом, чтобы конкурировать с собственным хозяином.

В весеннее утро 1910 года он сидел, откинувшись в кресле перед письменным столом, ковыряя в своих кривых зубах зубочисткой и лениво слушая стоявшего перед ним Сэма Фуллера.

— Моя жена ждет ребенка, мистер Фарго, — говорил Сэм.

Огромный шахтер стоял перед его письменным столом, опустив голову.

— Я понимаю, что допустил ошибку прошлым вечером, но ведь я работаю в компании уже двенадцать лет, и я хороший шахтер. И это просто бесчестно — то, что вы сделали со мной. Уволить меня — это одно, но, черт возьми, вы занесли меня в черный список. Я нигде не смогу получить работу — это же катастрофа. Вы должны дать мне еще один шанс.

Билл Фарго положил ноги на стол, продолжая ковырять в зубах зубочисткой.

— Я, черт возьми, абсолютно ничего не должен для тебя, Фуллер. Ты выступал за профсоюз. Но ты знал, что записано в твоем контракте…

— Я был пьян. Пьян в стельку. Вы не можете делать выводы из того, что говорит человек, когда он пьян.

— In vino Veritas[18].

— Что?

— Это латинское выражение, которое гласит, что, когда человек пьян, он говорит то, что у него на душе. Ты же не станешь утверждать, что ты против профсоюза.

Сэм неуютно поежился.

— Ну, я не против. Но если вы примете меня назад, уверяю вас, что никогда больше не повторю этой ошибки. У меня нет денег!

Он почти выкрикнул это.

Фарго спустил ноги со стола и подошел к окну, чтобы посмотреть на возвышавшиеся за окном горы угля. Был прекрасный день, деревья только начинали цвести. Однако, вокруг шахты росли только одни сорняки.

— На шахте сейчас неспокойно, — сказал Фарго. — И мистер Стэнтон знает об этом. И очень этим интересуется. Мы бы хотели, чтобы все было спокойно, понимаешь?

Молчание. Сэм наблюдал за ним, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Я мог бы захотеть вернуть тебя на работу, — сказал, наконец, Фарго. — Я мог бы вернуть тебе твой дом, и, конечно, компания оплатила бы все медицинские расходы твоей жены. Да, я мог бы это сделать.

«Сукин сын, — думал Сэм. — Ты что, издеваешься надо мной?»

Фарго отвернулся от окна и посмотрел на Сэма.

— А если я верну тебя в шахту, что ты сделаешь для меня? — спросил он.

Сэм недоуменно посмотрел на него.

— Ну… что вы имеете в виду?

— Станешь информатором? — спокойно спросил Фарго. — Станешь рассказывать мне, кто является источником беспокойства на шахте?

Сэм вздохнул:

— Я и сейчас могу сказать вам — вы. Шахта находится в аварийном состоянии, плата ничтожная…