На краю несбывшихся надежд - Оксана Алексеевна Ласовская

помахала в ответ и кинулась к зеркалу. С появлением в моей жизни Димки я стала следить за собой, и теперь ничего не напоминало ту бледную, несчастную девушку, какой я была раньше. А может, виной всему блеск в глазах, который не нарисуешь никакой косметикой?

Дима не успел позвонить в дверь, как я уже распахнула ее.

— Привет! — он улыбнулся и поцеловал меня. — Ну и холод на улице, я совсем замерз. Чаем угостишь?

— Проходи скорее!

Я побежала на кухню и, быстро поставив на плиту чайник, соорудила нехитрые бутерброды.

— О, вот за это отдельное спасибо! — обрадовался Димка, хватая бутерброд. — Я с утра не успел позавтракать. Что у тебя с рукой? — вдруг спросил он, обратив внимание на порез на моем пальце.

— Ой, да глупая история такая произошла утром, — вздохнула я. — Пришла девушка из социальной службы, с каким-то опросом. Начала задавать вопросы, потом, как и ты, сказала, что замерзла, и попросила чаю. Я удивилась, конечно, но не смогла отказать. Стала резать хлеб, она вскрикнула что-то типа «я помогу», выхватила у меня нож, и я порезалась. Она расстроилась, тысячу раз извинения просила, вытащила из сумки какую-то тряпку, попыталась мне рану перевязать. Я еле отбилась. Так эта сумасшедшая чай схватила и на себя опрокинула, хорошо хоть, он успел остыть, пока мы с ранкой разбирались, и она не ошпарилась. Пришлось ей свою кофту отдать, коричневую, с красными пуговицами. Она обещала постирать и вернуть, но, думаю, кофту мне уже не видать. Да и Бог с ней.

— Мирослава, ну что ты как ребенок! — возмутился Дима, на мгновение забыв про бутерброд. — Всяких аферистов в дом впускаешь, да еще чаем поишь! Ты проверяла, она у тебя ничего не свистнула?

— Когда она ушла, я тоже об этом подумала, — улыбнулась я. — Но нет, все на месте. Я даже деньги Антонины Викторовны проверила, лежат, где лежали. Просто немного странная девица.

— И все-таки, — не успокаивался Дима. — Надо быть осторожней. Пообещай, что больше не будешь так делать!

— Обещаю, — улыбнулась я.

— Иди сюда, — Димка привлек меня к себе и обнял. — Как малыш? Не толкается?

— Куда там! Всю ночь бузил, уснуть не могла!

Весело переговариваясь, мы допили чай, съели все бутерброды и не заметили, как пролетело время. Вскоре Дима взглянул на часы и заспешил на очередную деловую встречу. Проводив его, я отправилась варить борщ, но не успела поставить его на плиту, как звонок опять ожил. Гадая, кто это мог быть, я вышла в прихожую и, вытерев руки об передник, распахнула дверь. На пороге стояла утренняя сумасшедшая девица.

— Вы? — удивилась я. — Что случилось? Очередной опрос?

— Нет, — широко улыбнулась девушка. Вот только улыбка у нее вышла какой-то напряженной, да лицо было белее мела. — Вот, я вам кофту принесла. Не волнуйтесь, я ее постирала.

— Ой, да что вы, не нужно было так торопиться, — растерялась я, забирая пакет. Опустив взгляд, я увидела, что руки девушки дрожат.

— Спасибо большое, — едва я взяла пакет, забормотала она, бледнея еще сильнее. — До свидания!

— До свидания! — откликнулась я, и девушка, развернувшись, бросилась вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

— Действительно какая-то сумасшедшая, — вздохнула я, выуживая кофту из пакета. Она была чистой и пахла стиральным порошком. Пожав плечами, я выбросила пакет в ведро, а кофту натянула на себя — в квартире было холодно.

Сварив борщ, я поела и улеглась у телевизора. Почему-то разболелась голова и начало тошнить. На экране мелькал какой-то скучный фильм, и я задремала. А приснился мне странный сон.

Я увидела Вику. Она стояла посреди пустынной улицы, в тумане. На ней было надето длинное белое платье, а сама она была необыкновенно красивой. Вот только глаза были грустными. Я хотела подойти к ней, но она покачала головой и отступила на шаг.

— Вика! — крикнула я.

Сестра все удалялась от меня, пятясь и смотря мне прямо в глаза.

— Вика, подожди!

Но сестренка не обратила внимания на мой крик. А потом вдруг прижала палец к губам, призывая молчать, и заплакала. По ее щекам одна за другой бежали слезинки, прозрачные, блестящие.

— Вика, почему ты плачешь? — шепотом спросила я. Сестра указала пальцем на мой живот и, развернувшись, быстро пошла прочь, через мгновение растворившись в тумане. А меня охватил дикий ужас.

— Вика!!! — не своим голосом закричала я и проснулась.

Сердце выскакивало из груди, во рту пересохло. Хватая ртом воздух, я бросилась на кухню и, налив в стакан воды, жадно осушила его. Стало чуть-чуть легче, но внутри поселилось предчувствие чего-то ужасного.

— Это все ерунда, это всего лишь сон, — принялась уговаривать я себя, но страх не отпускал.

Малыш вдруг толкнулся сильнее обычного, и я принялась поглаживать себя по животу, шепча успокаивающие слова. Сыночек затих, но я успокоиться не смогла. До самого вечера я бродила по дому и с трудом дождалась возвращения Антонины Викторовны. Едва она вошла в квартиру, как я рассказала ей свой сон, в надежде, что он не сбудется.

— И ты из-за этого переживаешь? — тепло улыбнулась мне хозяйка. — Что за глупости, Мирочка? Сестра указала на живот? Она же знает, видит, что ты беременна. Вот и плачет, жалеет, что не успела увидеть племянника. Вот и все. Не бери в голову, моя хорошая.

В моей груди словно лопнул мыльный пузырь из тревоги. На душе стало легко и спокойно.

— Антонина Викторовна, как же я вас люблю! — не сдержав чувств, я порывисто обняла женщину.

— И я тебя люблю, моя девочка, — зашмыгала носом она. — Вы со Степочкой мне как внуки. Хорошо, что мы встретились.

— Не знаю, что бы мы без вас делали…

— Ну, все, хватит сырость разводить! — внезапно прикрикнула на меня Антонина Викторовна. — Ну-ка улыбнись!

— А я борщ приготовила, ваш любимый, — похвасталась я.

— Ну, так давай корми меня!

Вечер прошел спокойно. В десять пришли Степка с Соней, и мы до полуночи сидели в комнате, болтали ни о чем, и спать я легла с чувством удовлетворения.

А ночью мне стало плохо. Проснулась я от чувства, что не могу дышать. Подхватилась, включила ночник и тяжело задышала, стараясь ухватить воздух, но его было катастрофически мало.

— Степа… — сипло позвала я. — Степка…

Брат поднял голову и прищуренными, сонными глазами посмотрел на меня.

— Ты чего?

— Позови Антонину Викторовну, скорее…

Едва вымолвив это, я закашлялась. Воздуха всё так же не хватало, к тому же к горлу подкатила тошнота.

Степка, вмиг все поняв, кинулся в комнату хозяйки. Тут же по всей квартире зажегся свет, и ко мне вбежала Антонина Викторовна,