Кэш - Джессика Петерсон

Взрослым. Он должен был знать лучше. Я любил Гаррета, не пойми меня неправильно. Но он был ужасно упрямым. Я знал, что о многом сожалею, и знал, что он тоже будет. Поэтому и сказал ему.

— И что он ответил?

Кэш делает долгий вдох и выдыхает.

— Что уже слишком поздно исправлять ошибки. Говорил, что после вашего отъезда был подавлен и не знал, что делать. Что понимал, что твоя мама несчастна. И думал, что дело не только в ранчо, а в том, что она была несчастлива с ним. Он не хотел причинять ей больше боли, преследуя её в её новой жизни.

— Но так он причинил ещё больше боли, просто не сделав ничего, — хриплю я.

— Я понимаю.

Он кивает.

— Насчёт тебя он говорил, что не хотел забирать тебя у мамы. Знал, что Обри нужна ты, а тебе нужна она.

— Мне он тоже был нужен.

— Я ему так и сказал. Я думаю, он это понял, но чувствовал, что уже слишком всё испортил, чтобы исправить.

— Я не оправдываю его…

— Я знаю. Но ему было паршиво из-за этого, Молли. Клянусь жизнью, Гаррет умер, любя тебя больше всего на свете.

Я просто смотрю на него, глаза наполняются слезами.

— Кэш.

— Ммм?

— Можно тебя обнять?

Он смеётся.

— А я думал, ты хочешь меня убить?

— Это я тоже могу. — Я всхлипываю. — Но… спасибо.

— За что?

— За то, что заступился за меня.

— Если бы я знал тебя, я бы этого не сделал, — ухмыляется он.

Я пихаю его в плечо.

— Только я начала тебя терпеть.

— Видишь? — Он снова встречается со мной взглядом, на губах ухмылка. — Очаровательный и эмоционально зрелый, как чёрт знает что. Пожалуйста, не благодари.

И только теперь я понимаю — живот у меня больше не болит.

Глава 16

Кэш

НЕ ОТСТАВАй

— Чувствуешь себя слишком самоуверенно, потому что сегодня немного покрутились на танцполе, да? — Глаза Молли сверкают. — Не забегай вперёд, ковбой.

— Мы же договорились без прозвищ.

— «Ковбой» — это не прозвище. Скорее… атмосфера.

— Атмосфера, которая тебе нравится?

— Атмосфера, которую я могу терпеть, да.

Я сворачиваю направо, и колёса машины встречаются с грунтовой дорогой, ведущей к ранчо Лаки.

Слава богу, мы дома, иначе я мог бы сделать какую-нибудь глупость. Например, потянуться через кабину, схватить лицо Молли и поцеловать её.

Понятия не имею, что со мной не так. Как я перешёл от желания избавиться от этой девушки к желанию попробовать её губы всего за… сколько, неделю? Почему я не могу перестать с ней флиртовать? Почему она не перестаёт флиртовать со мной?

Я останавливаюсь перед Новым домом, фары освещают окна. Заглушив двигатель, я паркуюсь.

Молли замирает.

— Что ты делаешь?

— Как ты думаешь? — Я хватаюсь за ручку двери. — Провожаю тебя до дома.

— Зачем?

— Потому что, — медленно отвечаю я, — на улице темно, вокруг полно животных, и я хочу убедиться, что ты нормально дойдёшь. Ты забыла включить наружные огни.

Она выглядит чертовски мило, когда так хмурится — нос морщится, губы поджаты.

— Это часть «ковбойской атмосферы»?

— Пусть будет так.

— Я справлюсь. То есть, дойти одна. Тут всего-то метров десять.

Я ухмыляюсь и распахиваю дверь.

— Вот именно. Всего десять метров, так что позволь мне тебя проводить.

— Я не приглашаю тебя внутрь! — бросает она, открывая свою дверь.

Я обегаю капот и держу её дверь открытой.

— Я и не говорил, что хочу зайти.

— Опасный тип. — Она берёт мою протянутую руку и спрыгивает на землю, демонстрируя при этом слишком много ног.

Смеясь, я говорю:

— Я бы даже не заметил, если бы ты сама не заикнулась. Убери голову из грязных мыслей.

— Не хочу, спасибо.

Если Молли Лак в постели так же остра на язык, уверена в себе и бесстыдно непристойна, как в обычной жизни…

Господи, помоги мне.

Незаметно поправляя джинсы, я бурчу:

— Ты — проблема.

— Я знаю. — Она поднимает на меня глаза, улыбается… и вдруг замирает. — Боже мой, звёзды. Они тут просто невероятные.

Я запрокидываю голову и смотрю в небо. Поскольку дом не освещён, видно всё с поразительной ясностью: полумесяц, яркие звёзды, даже крошечные, тусклые точки, похожие на пылинки.

— Впечатляет, да? — говорю я.

— В Далласе такого точно не увидишь. Там столько городских огней, столько смога, что Луну порой не разглядишь. — Молли скрещивает руки на груди. — Это выглядит настолько красиво, что даже нереально. Это когда-нибудь надоедает? Звёзды, ночное небо?

— Нет. — Я делаю шаг к ней. — Никогда.

В тишине я слышу, как она сглатывает.

— Теперь я понимаю, почему папа так любил это место.

Я смотрю на неё. Впитываю её задумчивое выражение, изящные линии шеи.

— Те, кто любит это место…

— Любит его по-настоящему. — Она переводит на меня взгляд. — Как можно не влюбиться? Если бы я не валилась с ног, я бы осталась тут навсегда.

Я киваю в сторону двери.

— Звёзды будут и завтра. И послезавтра. Пора тебе внутрь.

— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась? — Её глаза искрятся в темноте. — Честно. Я же знаю, что пару дней назад ты пытался меня напугать, чтобы я уехала.

Улыбаясь, я пинаю носком гравий.

— Ты дочь Гарретта. Если будешь такой же хорошей хозяйкой, как он…

Она тоже улыбается, разворачивается и идёт к дому. Я засовываю руки в карманы и следую за ней, мои шаги глухо отдаются по ступеням.

Не. Трогай. Её.

Но. Я. Хочу.

Когда она оказывается на верхней ступеньке, то поворачивается. Я резко останавливаюсь, сердце срывается с места.

— Спасибо, что выслушал, — говорит она. — Обычно я не откровенничаю с незнакомцами…

— Я тебе не незнакомец.

Наши взгляды встречаются. Пространство между нами сжимается, искры пробегают по коже, когда её глаза скользят к моему рту.

Чёрт возьми, Молли собирается меня поцеловать?

— Нет, — говорит она. — Не незнакомец.

А потом она встаёт на цыпочки и обнимает меня.

Я настолько ошеломлён, что просто стою, как полный идиот. Я знаю этот вид объятий. Её руки обхватывают мою шею, её грудь и живот прижимаются ко мне.

Ей нравится этот контакт. Ощущение моего тела рядом. Она хочет большего.

Желание вспыхивает во мне, кровь закипает от того, что я готов дать этой девчонке ровно то, чего она просит. Не раздумывая, я обхватываю её за талию и притягиваю ещё ближе, зарываясь лицом в её шею.

После вечера, проведённого на танцполе в Рэттлер, она всё равно пахнет чертовски хорошо. Сладко — запах девчачьего шампуня и её чертовски сексуальных духов.

— Давай не будем убивать друг друга, ладно? — Её голос