Обреченная ненависть - Вика Жукова

даже автомобили преимущественно мрачных цветов, а небо яркое.

Я заглянула в холодильник. В животе урчало.

Сделала бутерброды, кофе. Позавтракала.

Мне хотелось выйти и погулять, посмотреть на чужой город. Да хотя бы эту улицу.

Но я боялась заблудиться.

Сделав несколько фотографий, выставила их в соцсети.

Время десять.

Я не находила себе место. Постоянно выглядывала вниз, ища на стоянке машину Тима.

— Наконец-то, — вслух сказала я, когда его машина припарковалась возле подъезда. А рядом тормознула ещё одна тачка.

Тим и незнакомый парень оживлённо что-то обсуждали. Теперь я вспомнила, это Саша, его друг.

Случилось что-то плохое, я чую. Почему они так нервно попрощались. Сашка хлопнул дверцей и рванул с места.

Тим будто почувствовал мой взволнованный взгляд и поднял голову.

Он не улыбался.

Я теряла терпение.

Воронка беспокойства расширялась, терзая неизвестностью.

В замке щёлкнул ключ.

Я уже встречала парня на пороге.

— Тимур, — боязливо схватила его за руку.

Парень молча смотрел на меня.

Глава 32

Тимур

Все прошло гладко. Даже слишком. Но меня не покидало ощущение, что за нами кто-то присматривает.

Ещё эта тачка, преградившая нам путь на выезде из гаража.

Мы ведь с Саней перепугались. Все, кто-то сдал.

Но черный внедорожник, постояв пару секунд, развернулся и уехал.

Мы перегнали авто, получили деньги, и теперь спокойно могли валить.

— Я выхожу из игры, — предупредил я Саню.

— С хрена ли? Все же получилось, — радовался друг.

— Меня это больше не цепляет. Хочу попробовать себя в новом деле, — признаться, что заниматься угоном прекращаешь ради девушки, было бы глупо, хоть и оправданно.

Баловство, не больше. Деньги у меня есть, адреналин тоже можно получить другим способом.

Но тот испуг, что я видел в лице Руси, за отца, он перевернул во мне все.

Я тоже хочу быть кому-то нужным настолько, важным для нее настолько, чтобы хоть немного удостоиться чести сопереживания.

И люди те, левые, приходившие в их квартиру...

Если мы останемся с Ланой вместе, я не хочу, чтобы за мной пришли так же.

Саня злился. Но кажется, он уже не от нужды так психует, а от жадности.

К черту. Перебесится.

— Ты же не думаешь, что просто так сможешь бросить все? Мы столько времени потратили на подготовку. Столько электроники накупили. Ты же сам горел этой идеей!?

— Перегорел. Мне нужно что-то другое.

— Еще скажи, что мы стареем и это дело не для нас.

— Не в этом дело. Ты не хотел начать все с чистого листа.

Мы разговаривали по телефону, деля трассу до города на двоих, обгоняя попутный транспорт и ловируя между встречным.

Саня молчал, а потом послышался смех.

— Все из-за той девчонки? — меня больно резанула его реакция.

— Какая разница. Я просто больше не хочу. Вложусь в бизнес. Открою кафе, или автосалон.

— Все на легальных основаниях? — не унимался тот.

— Пошел к черту, — мягко послал я приятеля.

Саня не отставал. Проводил меня.

— Ты ее что, с собой потащил? Она же соплячка. Какой интерес?

— Не лезь. Ты свою половину получил, теперь вали. Сегодня наши пути с тобой расходятся.

— Ты придурок. Просто придурок. Такие девки падки на бабло, а когда у тебя оно закончится, она свалит.

Отвечать я не стал, боялся, что сорвусь и врежу другу на прощание.

Что-то заставило посмотреть наверх.

Фигура в окне. Лана смотрела на нас.

Саня свалил.

Я торопясь поднялся наверх.

Девушка встретила меня в дверях.

— Тимур!? — от одного ее взгляда у меня все сжалось внутри. Я будто почувствовал, что могу дышать.

Это как дежавю. Но более реалистично.

Обнял ее, крепко, как только мог. Глубоко вдыхал аромат карамельных волос.

С упоением наслаждался моментом собственного бессилия.

— Ты отдохнула? Можем ехать?

Девушка подняла на меня свои очаровательные глаза, в которых отражался я.

— Я подумала, что-то случилось, — взволнованно произнесла та.

Случилось только то, что я жизни без нее не представляю.

* * *

Высунув руку в окно, Лана улыбалась. Ветер трепал ее волосы, а она радовалась, словно на улице полноценное лето. Тепла от солнца никакого, и все же, маленькая атмосферная радость, встречающая нас в приморском городке.

— Лана, простудишься же, — попытался затянуть ее обратно. Я не мог не улыбаться, видя, как она счастлива.

— Брось, Тим. От морского воздуха заболеть невозможно.

Она светится от счастья, а я подумал, какая малость нужна человеку, чтобы забыть о своих проблемах.

Нет, не своих, а своего безалаберного папаши.

— Давай сначала перекусим, а потом погулять сходим, — предложил я, видя как Лана прилипла к окну в номере отеля.

Превосходный вид поразил и меня. Хотя, может дело и не в морском прибое, не волнующей бескрайней простыне, и не в нависающих вдалеке тучах.

А просто потому что она рядом.

Руслана.

Смотрю на нее, терпеливо ждущую ответ на заданый вопрос, который я прослушал. Я хочу ее.

До хруста в костях, ломоте в мышцах, до полного растворения друг в друге.

Я никого так сильно не хотел.

Но испытываемая мною нежность перекручивается, смешивается с природной похотью и желанием, требуя растянуть момент. Не торопиться. И не торопить ее.

Ведь зная характер Ланы, не трудно предугадать какие мысли могут посетить ее детский мозг.

— Пожалуйста, Тим.

— Прости, я засмотрелся, — одарив ее улыбкой, поправил прядь выбившиеся волос. — Что ты спросила?

— Я хочу сейчас погулять.

Горящие глаза не оставляли шанса сопротивляться.

— Хорошо. Как раз поспрашиваю, где здесь можно купить одежду.

Но Лана как неудержимый маленький ураган.

Девчонка бежала в сторону пляжа, изредка оглядываясь на меня.

Сбросив свою сдержанность, бросился ее догонять.

Холод собачий, ветрище, а мы по пляжу носимся, практически раздетые.

Здесь мы никому не нужны. Никому не интересны, поэтому и вели себя свободно. Целуясь, обнимаясь, кружась и крича на море.

Отдельные моменты, взгляды, прикосновения. Это все имеет большущий смысл, когда любишь по-настоящему. Без предубеждений, без оглядки на прошлое и будущее. Когда застревае в точке «сейчас».

Я запомню этот момент на всю свою жизнь, потому что через два мне покажется, будто я потерял ее навсегда.

* * *

— Вот оно, твое купание где вылезло, — ругал я девушку, лежащую в кровате с температурой 37.4.

С моей стороны было полным безрассудством, позволить ей