Нашей жизни танец - Мира Айрон
Бабушка сама водила Лилю на занятия в балетную студию и покупала всё необходимое. Мать и другие бабушка с дедушкой относились к этому как к несерьёзной прихоти, снисходительно и даже немного свысока. Но когда Лилия начала привозить с конкурсов дипломы и кубки, проявили благосклонность и признали правоту Татьяны Фёдоровны.
К сожалению, пожилой женщины не стало, когда Лиля училась во втором классе, и девочка почти сразу почувствовала, что лишилась настоящей опоры, единственного беззаветно и безусловно любящего её человека.
Через год мать вышла замуж, а когда Лилии было десять лет, на свет появился её младший брат Иван. Владимир, отчим Лили, никогла не обижал её, но и не испытывал восторга от необходимости заботиться о чужом ребёнке. К девочке он относился просто никак, а она старалась лишний раз не попадаться ему на глаза, чтобы не раздражать.
Лилия с детства была очень серьёзной, целеустремлённой и вдумчивой. Несмотря на очень юный возраст, она привыкла думать и делать намного больше, чем говорить, и многое понимала. Например, то, что мать хотела оставить её у бабушки и деда, когда Владимиру предложили работу в краевом центре, но те отказались.
Девочка случайно услышала обрывок разговора Ларисы с родителями: женщина заверяла их в том, что переоформит на них «Лилькины алименты». Видимо, даже это обещание не прельстило бабушку и деда, хотя сама Лилия с удовольствием осталась бы в родном городе.
Однако её мнение никто не то что не учитывал, а даже не спрашивал, и переезд состоялся точно в срок. Что ж, зато теперь впервые за несколько месяцев появился свет в конце тоннеля: она сможет заниматься спортивными бальными танцами.
А надменный сынок тренера... Что ж, его неприязнь она как-нибудь переживёт, ей не привыкать.
Глава 3
Как выяснилось впоследствии, по поводу характера Игорь не соврал и предупреждал не зря. Первые месяцы в секции стали для Лилии самыми трудными, можно сказать без преувеличения — настоящим испытанием. Сколько раз девочка с трудом сдерживала слёзы, а также желание бежать без оглядки из студии и никогда больше туда не возвращаться.
Шестаков был до тошноты техничен, педантичен и безжалостен. Он подмечал каждую оплошность, совершаемую Лилией, каждый промах, даже самый незначительный, и тут же вслух делал замечание. Кроме того, он сразу начал называть девочку «Лилу», и прозвище прилипло к ней намертво. Даже тренер иногда так обращалась к Лиле.
Только спустя годы Лилия поняла, что в самом-то деле своим мастерством Игорю она обязана даже больше, чем Анне Аркадьевне. У него были проблемы с артистичностью, он танцевал с непроницаемым выражением лица и не пытался вдохнуть эмоции в танец, но тренер из него получился бы идеальный.
Тем временем Лилия росла не только как танцовщица, но и просто росла, превращаясь из маленькой и тощей девочки в очаровательную девушку. Разумеется, сама она этого даже не замечала, поскольку её интересы всегда лежали в другой плоскости. А в тот период времени ей нужно было не только удержаться в секции спортивного бального танца, но и привыкнуть к жизни в большом городе, а также адаптироваться к новой школе.
Испытательный срок Лилия прошла, хотя на основном чемпионате в марте они с Игорем не взяли ни одной награды. Зато самая яркая пара из секции, Влад Седов и Маша Пономарёва, завоевали золото.
В следующем сентябре, в начале нового сезона, Игорь предупредил, что останется в секции только до марта, то есть, до очередного чемпионата, а после ему нужно будет сосредоточиться на экзаменах, ведь он начал учиться в девятом классе.
Лилия же за прошедший год успела настолько привыкнуть к своему чёрствому, высокомерному и суровому партнёру по танцам, что впадала в настоящую панику от одной только мысли об его уходе из секции. А как же она? С кем её поставят? Девочка была уверена, что не сможет танцевать с другим партнёром, которого ещё нужно было найти. Она привыкла во всём полагаться на Игоря, и, как бы парадоксально это ни звучало, полностью доверяла ему, несмотря на страх перед ним.
Оставшиеся полгода они с Игорем очень напряжённо работали, готовились к чемпионату: Шестакову хотелось уйти не просто так, а хоть с каким-нибудь титулом. Лилия ужасно боялась его подвести.
Чемпионат продолжался три дня, и на этот раз в финал вышла не только пара Пономарёва — Седов, но и пара Гордеева — Шестаков. Однако утром в день финала Лилия почувствовала какое-то непривычное недомогание. Мама подтвердила её догадки.
Конечно, данный этап взросления — совсем не повод не явиться на финал важных и ответственных соревнований... Так абсолютно справедливо рассудила Лиля и отправилась во дворец спорта, где проводился чемпионат. Однако состояние её всё ухудшалось: началась слабость, заболел живот и закружилась голова.
До начала состязаний оставалось буквально полчаса, и Лиля, спрятавшись в одном из коридоров дворца, присела на пуфик, чтобы немного отдышаться. Её мутило, потому она на всякий случай не выпускала из поля зрения белую дверь с изображённой на ней фигуркой в треугольном подобии платья.
Как же быть? Ей не простят, если по её вине сорвётся такое важное выступление... Анна Аркадьевна выгонит её из секции без права на возвращение, хоть испытательный срок и закончился ещё год назад. Никто в секции не позволяет себе срывать ответственные выступления.
Лилия отёрла ладошкой со лба холодный пот и вздрогнула: откуда ни возьмись перед ней появился Шестаков. Он уже переоделся в сценический костюм. Если бы Лиля так не боялась Игоря, и если бы ей не было настолько плохо, она бы смогла заметить, что за прошедшие полтора года он тоже вырос, возмужал и превратился в очень привлекательного парня. А ещё заметила бы то, что чёрная рубашка и идеальные брюки сидят на нём потрясающе.
— Лилу, тебе плохо? — с ходу спросил он, оценив её позеленевшее лицо и измученный взгляд. — Что у тебя болит?
Вместо ответа девочка вскочила и, зажав рот ладонью, бросилась к той самой белой двери...
Когда она вышла спустя десять минут, Игоря уже, разумеется, не было. Лиле стало чуть-чуть легче, но слабость не проходила. На ватных ногах страдалица пошла по коридору в поисках своей группы.
Внимание девочки привлекла непонятная суета. Шестаков сидел на диванчике у стены, а Анна Аркадьевна ощупывала его колено и тихо чертыхалась.
— Безобразие! — воскликнула она, выпрямившись. — Почему такие скользкие лестницы! А ты
