Нашей жизни танец - Мира Айрон

Тёмно-серые глаза в течение нескольких секунд буравили её лицо, а потом собеседник удовлетворённо кивнул.

— Допустим, Лилу. Но подобные, как ты выразилась, «рассеянность и невнимательность» не могут появиться на пустом месте. Это либо следствие заболевания, либо сильного душевного волнения, стресса. Соответствующих случаю заболеваний в твоём анамнезе нет. Или они просто пока не выявлены? Вот в этом я должен разобраться.

— Нет никаких заболеваний, Игорь! Я здорова как бык. Вот ключицы и плечо болят после вчерашнего, шею немного тянет, и то терпимо.

— Значит, стресс ты не отрицаешь?

— Стресс не отрицаю, — помолчав, тихо ответила Лилия. — Но стресс, насколько мне известно, не является психическим отклонением. И вообще это личное дело каждого человека.

— Ты права, — неожиданно согласился доктор. Однако не успела Лилия перевести дыхание, как он продолжил: — Но переживание стресса в одиночестве — весьма сомнительное мероприятие, даже пагубное.

— Игорь! — всё же не выдержала женщина, и её показное спокойствие затрещало по всем швам. Хлипкие нитки самообладания рвались одна за другой. — Ты как машина! Настолько без эмоций... Ты можешь хоть когда-то быть человеком? Хоть в чём-то? Пусть в виде исключения!

Этот крик души явно не относился к нынешней ситуации и к текущему разговору. Он был уместен настолько же, насколько уместна шляпа из соломки в середине января на Урале.

Шестаков усмехнулся и встал, сунул под мышку ноутбук, который до этого положил на соседний стул. На лице мужчины не отразилось ничего, кроме сухой усмешки. Взгляд оставался всё таким же непроницаемым, глаза смотрели холодно и оценивающе.

— Проведёшь под наблюдением ещё пару дней. К выписке, вероятнее всего, послезавтра. Потому у тебя есть уйма времени для того, чтобы рассказать мне обо всём. В принципе, ты могла бы за это время также осознать и признать тот факт, что я всегда был и остаюсь человеком. Но таких непосильных задач перед тобой не ставлю. Не до жиру, так сказать.

После этих слов доктор резко развернулся и стремительно покинул палату. Лилия в изнеможении провела рукой по лбу. Она так и не могла понять, что испытывает после ухода Шестакова. Облегчение и чувство освобождения? Или всё-таки разочарование, чувство незавершённости разговора?

Женщина осторожно встала, подтащила один из стульев к окну палаты и устроилась на нём поудобнее. С третьего этажа открывался прекрасный вид на прибольничный сквер.

Между высокими стройными соснами росли более низкие берёзы, клёны и старые липы. Последние уже полностью облетели, и их тёмные стволы теперь стояли в полудрёме и в ожидании весны. С других деревьев непривычный для октября тёплый ветер срывал пожелтевшие листья и устраивал настоящий осенний бал. Прежде чем опуститься на землю, листья долго кружились в причудливом и сложном танце.

Глядя на них, Лилия перенеслась мыслями в прошлое шестнадцатилетней давности. Ей тогда было одиннадцать лет, — совсем детство, но слишком солидный возраст для начала «карьеры» в секции спортивного бального танца. Однако именно эти танцы были мечтой и огромной страстью девочки.

Потому она и стояла в сумрачном коридоре под дверью студии, напряжённо прислушиваясь к звукам музыки, перемежающимся с хлопками и бодрыми окриками тренера. Стояла и думала о том, что через несколько минут решится её судьба...

Глава 2

Воспоминания Лилии

Девочка вновь напрягла зрение и, превозмогая сумрачную атмосферу коридора, прочитала табличку на двери. Уже давно запомнила имя тренера: «Шестакова Анна Аркадьевна», но войти в студию так и не решалась. Голос, явно принадлежащий той самой Анне Аркадьевне, звучал из-за дверей бодро, уверенно и очень строго.

— Ты почему до сих пор здесь стоишь? Я же тебе сказала: заходи прямо на занятие, до перерыва ещё долго! А не собираешься разговаривать с Анной Аркадьевной — уходи, нечего тут стоять!

Неожиданно раздавшийся рядом голос пожилой вахтёрши заставил девочку вздрогнуть.

— Извините, — пробормотала Лиля, не поднимая глаз. — Я сейчас, сейчас...

Она робко постучала в двери, а пожилая женщина покачала головой и цокнула языком от досады. Отодвинув Лилю, она громко постучала и приоткрыла двери.

— Извините, Анна Аркадьевна! Можно? К вам тут пришли. А вы говорили, если кто-то будет спрашивать вас, сразу сообщать.

Судя по отсутствию энтузиазма на лице невысокой светловолосой женщины, остановившейся посреди студии, «спрашивать» её должен был кто-то другой, гораздо более приятный и интересный, чем Лиля.

— Спасибо, Галина Сергеевна! — Анна Аркадьевна кивнула вахтёрше, и та скрылась за дверью.

Тренер перевела взгляд больших очень светлых глаз на Лилию, и девочка невольно сжалась от испуга и смущения, вспомнив вдруг сказочную Снежную королеву. Внутри всё дрожало и трепетало, — кажется, каждая клеточка. Больше всего соискательнице хотелось выскочить за двери и бежать от студии и из районного Дворца культуры как можно дальше.

«А как же мечта?!»

Именно эта мысль остановила девочку, пригвоздила к месту и придала сил. Лилия обвела взглядом довольно просторное помещение, стараясь не зацикливаться на том, сколько пар глаз с насмешливым любопытством наблюдают за ней.

Кажется, она попала на занятие средней группы, состоящей из подростков лет тринадцати-четырнадцати. Юноши и девушки стояли парами.

— Ты так и будешь молчать? — голос тренера разрезал казавшийся густым воздух, прозвучал холодно и резко. — И тратить наше драгоценное время? Или всё же сообщишь, зачем пожаловала?

— Здравствуйте! — запоздало опомнилась Лилия. Голос звучал жалко и хрипло. — Я очень хочу заниматься спортивными бальными танцами.

Кто-то отчётливо хмыкнул, и только тогда Лиля заметила ещё одного участника мизансцены: за столиком в углу сидел светловолосый парень с длинной чёлкой, а перед ним стоял музыкальный центр.

— Так занимайся, в чём проблема? — пожала плечами Анна Аркадьевна. — Какое отношение я имею к твоим планам?

— Раньше у меня не было такой возможности, — Лилия вдруг собралась и заговорила твёрдо, чётко, будто что-то придавало ей сил. — Мы жили в..., — девочка сказала название небольшого городка, расположенного на севере края, — а там нет такой секции. Но летом переехали, теперь живём здесь, в этом городе и в этом районе.

— И ты решила, что мы тут только тебя и ждали всё это время? — голос у парня, сидящего за пультом, оказался почти совсем «взрослым», насмешливым и низким.

Лиля вдруг поняла, что это сын тренера, очень уж похож. Только взгляд у него ещё более холодный, хотя глаза темнее, чем у матери.

— Видишь ли, девочка, — вздохнула Анна Аркадьевна, — набор в секцию закончен. К тому же, я не принимаю в среднюю группу тех, кто вообще не занимался танцами. Вот сколько тебе лет?

— Одиннадцать, — с готовностью отозвалась Лиля.

— Да-а? — удивлённо протянула женщина, с сомнением глядя на маленькую и