Правда грешника - Кайли Кент

— Давай сходим куда-нибудь. — Я вскакиваю со своего места. — К черту его. Если через двенадцать месяцев я буду прикована к такому мужчине, как Оливер, то я буду дорожить каждым днем.

— Ты не выйдешь замуж за Оливера. Мы вытащим тебя из этого, — говорит Дрю, в его голосе слышна решимость.

— Браки не вечны. Думаю, самый продолжительный брак отца после смерти мамы длился, наверное, два года. Если я продержусь хотя бы год, у меня появятся основания для развода. — Я пожимаю плечами, словно это не так уж и важно. Даже одна секунда в браке с Оливером Денспером кажется вечностью. Этот парень – законченный психопат. У меня от него мурашки по коже. Так было всегда.

Я бы не стала отрицать, что он организовал всю эту сделку. Он всегда хотел встречаться со мной. Я отказывалась каждый раз, когда он просил. Как я уже сказала, он пугает меня. А еще он типичный сопляк из богатенькой семьи. Самодовольный, богатый засранец.

Именно с таким мужчиной я не хочу иметь ничего общего. Но до тех пор, пока мне не исполнится двадцать пять, у меня нет выбора. Я должна делать все, что говорит отец, чтобы получить доступ к своему собственному трастовому фонду. Знаю, это звучит нелепо. Проблемы богатой девочки. Но дело не в деньгах. В этом фонде есть кое-что еще, чего я хочу больше всего на свете.

И это украшения моей матери. Она оставила все это мне, когда умерла. Мне было всего семь лет, но я отчаянно хочу одно ожерелье. Я неоднократно просила его у отца, но он не соглашается, а я не могу получить доступ к банковской ячейке, пока не достигну совершеннолетия.

Это даже не дорогое украшение. Это дешевый золотой медальон с нашей фотографией внутри. Моя мама носила его каждый день. Помню, она сказала, что, когда я вырасту, я буду носить его и поставлю на его место фотографию своей собственной дочери. Мне было всего шесть лет, но я пообещала ей, что никогда не поменяю фото. Мне бы хотелось, чтобы ее фотография всегда была со мной.

Однажды я предложила переписать все остальное на моего отца. Он мог бы оставить себе деньги, недвижимость, все это, если бы только мне досталось ожерелье. Он рассмеялся мне в лицо и сказал, что ему это ни к чему. Это правда. Мой фонд он держит не из-за своей жадности. У него более чем достаточно денег, чтобы прожить двадцать жизней, а возможно, и больше. Нет, он делает это лишь потому, что ему нравится контролировать меня. Он хочет, чтобы я была идеальной маленькой принцессой из семьи Свон, чтобы он мог выставлять меня напоказ на своих вечеринках и деловых мероприятиях, как какую-то ценную вещь. Шутка. Если бы я действительно была ему дорога, он бы не отдал меня гребаному Оливеру Денсперу.

— Куда мы идем и сколько денег для внесения залога нам понадобится? — Спрашивает Дрю.

— Нас не арестуют. Мы идем в Unhinged. Это место, где тусуются все крутые ребята. — Смеюсь я. Unhinged – самый популярный ночной клуб Мельбурна, и я не лгу. Это место, где тусуются все крутые ребята. Но мне там нравится не поэтому. А потому, что там есть огромный танцпол, на котором я могу потеряться.

— Договорились. Ты в этом пойдешь? — Дрю оглядывает меня с ног до головы. Смотрит на юбку, доходящую мне до колен, и светло-розовую блузку, облегающую верхнюю часть моего тела. По мнению дорогого папочки, это – идеальный наряд.

— Нет, я возвращаюсь к себе. Забери меня через час. — Я поднимаюсь на ноги и быстро целую Дрю в щеку, после чего выхожу из его квартиры и направляюсь в свою собственную.

Мы не можем жить вместе. Потому что, честно говоря, я бы, наверное, убила его. Но нам нравится быть соседями. Именно поэтому, как только появилась возможность, мы нашли две квартиры рядом друг с другом. Дрю купил обе. Родители предоставили ему доступ к трастовому фонду, когда ему исполнилось восемнадцать.

Я все время предлагаю ему платить за аренду, но он и слышать об этом не хочет. Отцу не понравилось, что я съехала, и он сказал, что если я перееду, он не будет покрывать мои расходы. Но полностью от меня он так и не отказался. В конце концов, соблюдение правил приличия стоит денег. И он хочет, чтобы я продолжала играть роль его дорогой дочурки.

— Еще два года, — говорю я себе, закрывая входную дверь. Мне просто нужно подождать еще два года. Я могу потерпеть. И тогда я смогу сказать дорогому папочке, куда он может засунуть свое дерьмо.

Быстро приняв душ, я надеваю укороченный топ без бретелек и черные джинсы, которые приходится застегивать лежа на кровати. Но это того стоит, потому что, когда я встаю и смотрю в зеркало, джинсы облегают каждый изгиб, как перчатка. Под укороченным топом виден дюйм бледной кожи. Затем я распускаю волосы. Мне действительно нужно подстричься. С моими длинными волосами, которые имеют оттенок клубничного блонда и доходят до пояса, справиться очень сложно. Может, мне стоит сделать короткую стрижку? Но эта мысль быстро улетучивается. У меня такие же волосы, как у нее. Как у моей мамы.

Как раз когда я крашу губы светло-розовым блеском, открывается входная дверь.

— Милая, я дома, — кричит Дрю.

— Здесь, — отвечаю я, а затем убираю блеск для губ в задний карман.

Раздается низкий волчий свист, и я поворачиваюсь, замечая, как Дрю оглядывает меня с головы до ног.

— Черт, ты уверена, что не хочешь выйти за меня замуж? — Шутит он.

— Фу, никогда в жизни. — Я толкаю его в плечо.

— Жаль. — Дрю качает головой. Я знаю, что он просто шутит. Я ему не интересна в этом плане. И никогда не была интересна. — Ты готова?

— Давай сделаем это. — Улыбаюсь я, чувствуя, что мне уже легче.



Как только мы заходим в клуб, я понимаю, что это именно то, что мне нужно, чтобы отвлечься. Дрю берет меня за руку и ведет к бару. Где он заказывает для нас напитки.

— По стаканчику, а потом я пойду туда. — Я указываю на танцпол.

— Ага. —