Развод. Моя (не) желанная (СИ) - Зорина Лада

Вот уж новость. Ярослав Громов был помешан на контроле и ненавидел, когда что-нибудь шло не по плану. Не по его плану.

— Какие ещё сюрпризы? — скривилась я. — Всерьёз ожидаешь, что кто-нибудь из Фонда…

— А Пашинский не об этом нас предупреждал? — перебил он меня.

Перед глазами встало бледное вытянутое лицо одного из юристов, обслуживавших семейство Громовых.

Он много чего говорил в тот не по-летнему холодный и пасмурный июльский день, когда я серенькой мышкой скукожилась на стуле за переговорным столом поместья Громовых.

— Напоминаю, если хотите, чтобы затея выгорела, вам придётся какое-то время прожить, как и любой супружеской паре. Вместе.

Он выразительно посмотрел на нас по очереди, но всё, о чём я тогда могла думать, это как бы поскорее смыться из этого гулкого, роскошного особняка и забыть бездну унижения, которое испытала, пока мы обсуждали условия нашей безумной сделки.

— Я помню, о чём он нас предупреждал, — я скрестила на груди руки в надежде, что этот жест придаст мне хоть немного уверенности. — Но это совершенно не значит, что мы должны разыгрывать этот спектакль 24 на 7.

— А ты как собралась справляться с этой задачей? — прищурился Громов, скопировав мою позу.

— Да никак, — уверенности в моём голосе поубавилось. — Я бы… ну, от крыльца до въезда в ваши владения езды целых десять минут. Тебе же оттуда, с пункта пропуска всё равно докладывают о гостях. Я бы успела явиться в дом и…

— Крыша у тебя совсем потекла, как в этом твоём коттедже, — отрезал Громов и обвёл взглядом комнату. — Где твои вещи? Давай собирайся и марш в дом. Я повторять по сто раз не буду. Мне больше делать нечего, как оповещения тебе отсылать, если к нам из «Фонда» в гости пожалуют.

— Я всего-то выспаться нормально хотела, — буркнула я. — Подальше о тебя и от твоих внебрачных оргий, понятно?

— Митина, — обманчиво спокойный тон не смог ввести меня в заблуждение, — хорош строить из себя ревнивую жену. Через пару месяцев я закрою проект, ты получишь свой развод, как и договаривались, и катись на все четыре стороны читать мораль кому-нибудь другому.

Эта затея была провальной с самого начала. Недаром Пашинский смотрел на нас, как на идиотов. А мы, подгоняемые отчаянием, хватались за любую соломинку.

И нас, чёрт возьми, можно было понять!

Громов не хотел терять фамильный бизнес и становиться банкротом. Не его, понятное дело, вина, что в наследство от покойных родителей ему достались долги выше крыши. Ну а я не хотела терять крышу над головой и то, что мне завещано предками. А я очень легко могла всё это потерять, если Громов потеряет остатки бизнеса и поместье.

Вот такой адский узел связал нас с ним по рукам и ногам.

Но тогда мы были уверены, что сумеем пережить пару месяцев фиктивного брака.

И оба, кажется, недооценили высочайшую степень личной неприязни, которая оказалась стопроцентно взаимной.

Это грозило крахом нашему безумному предприятию.

Кому-то сейчас придётся всё-таки уступить. Во имя достижения общих целей.

Всего пару месяцев — и развод.

И мы забудем всю эту канитель как страшный сон.

— Я вернусь в поместье, — кисло отозвалась я. — Сегодня…

— Сейчас, — припечатал Громов. — У тебя пятнадцать минут. Жду тебя за завтраком.

Глава 6

— Надо же. Соизволила, — Громов придавил меня к месту взглядом, стоило мне переступить порог роскошной столовой.

А на меня вдруг накатили воспоминания месячной давности.

Это было как будто вчера и сто лет назад одновременно…

— Алина Сергеевна, вы понимаете, что за собой повлечёт смена собственника здешней недвижимости?

Я вздрогнула и уставилась на одного из пятерых юристов — безликих гладко выбритых молодых мужчин, рассевшихся вдоль стола в парадной столовой фамильного дома Громовых.

Ещё носивший траурный строгий костюм наследник молча сидел во главе этого странного собрания, откинувшись на высокую спинку стула и скрестив на груди руки. Нога на ногу. Взгляд, будто сталь. И одна бровь эдак раздражённо приподнята.

— Не совсем, — честно призналась я, пытаясь заставить работать свою гудевшую от новостей голову. — По первоначальному договору, Громовы владеют всем, включая парк, причал и участок реки ниже по склону с восточной стороны жилого здания и хозяйственных пристроек. Всем, кроме коттеджа в западной части и дальнего участка сада. Они принадлежат Митиным.

— Ты наизусть это заучивала? — на лице Громова обозначилась сухая усмешка. Он по-прежнему выглядел бледным и осунувшимся, но держался.

Я старалась не отвечать ему в тон, хотя бы из сострадания. Потерять обоих родителей в один кошмарны день… такого никому не пожелаешь. Водитель, везший пожилую пару на столичное мероприятие, не справился с управлением, и…

— Само как-то запомнилось.

Не запомнишь тут, когда это часть твоей нетривиальной семейной истории. Семён Игнатьевич Митин — талантливый и находчивый первый садовник Громовых ещё в позапрошлом веке за свою верную и неустанную службу в течение сорока долгих лет умудрился выторговать у своих хозяев право передавать участок сада и выстроенный на нём коттедж в наследство потомкам.

Никто не имел права отчуждения этого участка земли и жилья у рода Митиных, пока тот естественным образом не прервётся сам.

За соблюдением правил договора с 30-х годов XX века наблюдал особый «Фонд Наследия Громовых-Митиных». Уникальная в своём роде ситуация.

И вся её уникальность грозила полететь коту под хвост из-за плачевного финансового положения Громовых.

— Если недвижимость сменит собственника, — напомнил о себе гладко выбритый юрист, — вы будете вынуждены перезаключить ваш контракт с новым владельцем земли, пересмотреть договор. Полномочия «Фонда Наследия» не позволяют ему гарантировать вам сохранение ваших прав в неприкосновенности. По той простой причине, что подобная ситуация в документе не обговаривалась, а за все эти годы никто из потомков обеих сторон не озаботился обновить договор.

Я сглотнула:

— Это значит…

— Это значит, если мой проект прогорит, дом вместе с землёй могут забрать в счёт уплаты долгов, — безжалостно пояснил Громов. — И ты останешься один на один с новым собственником. Без гарантий, без защиты. А «Фонд», я полагаю, успешно самоупразднится.

Он выдержал паузу и добавил с насмешкой:

— Разве что новым хозяином окажется чудак с тягой к перезаключению причудливых старинных договоров. Но и тут я бы поостерёгся. От таких эксцентриков вообще неизвестно, чего ожидать.

Вот такого удара я никак не могла предвидеть.

Поэтому растерянно переводила взгляд с одного юриста на другого, избегая смотреть на Громова. Мы никогда с хозяйским сыном и моим невольным соседом особо не ладили. А уж сейчас и подавно. Как-то так вышло, что оказались в одной тонущей лодке, и никого из нас это не радовало.

— Но… если вы меня сюда позвали… это значит, у вас имеются какие-то соображения?..

Юристы все как по команде скосили глаза на того, кто платил им за их неоценимую помощь.

Мне почему-то сразу стало не по себе.

Может, я действительно, конечно, не знала, чего ожидать от новых хозяев владений Громовых, зато сейчас со всей отчётливостью понимала, что от нынешнего хозяина ждать ничего хорошего точно не придётся.

А когда он заговорил, я в этом убедилась.

— Есть один вариант, — нехотя отозвался Громов. Видимо, ему самому этот вариант совершенно не нравился. — После длительных консультаций… короче, у меня есть далеко не призрачный шанс поправить своё финансовое положение в относительно короткие сроки. Но для того, чтобы возродить почти заглохшее производство по соседству, мне нужен доступ к участку земли на территории Митиных.

Ах вот зачем я здесь… Но неужели его консультанты-юристы забыли об одном очень важном нюансе?

— Боюсь, я вам помочь не смогу.

Громов приподнял соболиную бровь.

— Я же… у меня нет права передавать эту землю, — поспешила я пояснить. — По условиям договора, это возможно…