Помню тебя наизусть (СИ) - Дюжева Маргарита

Добравшись до конца коридора, я уверенно распахнул дверь и шагнул через порог.

О, черт…

Бах! Подушкой прямо в морду.

Не ожидал я такого подвоха, поэтому и пропустил.

— Пошел вон! — раздался надменный голос из другого конца комнаты.

Яна сидела в кресле у компьютерного стола, закинув ноги на его край, и держала в руках диктофон. На ней уже не было ни черной юбки, ни строгой блузки, вместо этого — бежевый домашний костюм и розовые тапки-зайцы на ногах.

— Я…комнату перепутал, наверное, — указал большим пальцем себе за плечо.

— Наверное? — она вскинула одну бровь.

— Мне сказали в конце коридора, налево…

— Поздравляю. Это право, — «сестра» положила диктофон на стол, откинулась на спинку, царственно разложила руки по подлокотникам, и раздраженно постукивая пальчиками, смерила меня холодным взглядом. Качественно так смерила, не скрываясь. Прошлась от носков, до растрепанной макушки, — м-да.

Это ее пренебрежительное «м-да», полоснуло по самолюбию хлеще катаны, моментально выводя из себя.

— Что не так? — ухмыльнулся я, разводя руки в стороны, чтобы она получше меня рассмотрела.

— Все не так.

— Королева не довольна моим внешним видом?

— Королева не довольна тем, что ты приперся.

— В эту комнату?

— В этот дом.

Оп-па… Все, режим папиной скромной девочки выключен? Снимаем маски?

— Ты все еще здесь? — холодный прямой взгляд в упор.

— Да вот, захотелось зайти, пообщаться с сестренкой. Познакомиться, так сказать, поближе, — вместо того чтобы уйти, я, наоборот, подошел ближе.  Встал вплотную, так что ей пришлось откинуть голову на спинку, чтобы смотреть мне в лицо.

У нее красивые глаза. Большие, карие, загадочно мерцающие при свете настольной лампы. Красивые губы — ярко очерченные, полные, но не опухшие вареники. Кожа, на вид бархатистая, на ощупь — лучше не пробовать, убьет.

— Все? Рассмотрел? — снисходительно поинтересовалась Яна, — или мне встать и покрутиться вокруг себя?

— Было бы не плохо.

— Перебьешься.

Я улыбнулся, демонстративно спихнул ее ноги со стола, и сам уселся на край. Яна досадливо поморщилась.

— Надо же сколько учебников, — я окинул ее стол пристальным взглядом, — ты заучка что ли? Так сразу и не подумаешь.

— Ты умеешь думать? — картинно удивилась она.

— Иногда. А диктофон тебе зачем? — я потянулся к нему, но Янка звонко шлепнула меня по руке.

— Не лапай мои вещи…Максимка.

Вот стерва. Заметила, что мне не понравилось такое обращение.

— Хорошо, как скажешь.

— И в мою комнату никогда больше не заходи. Сиди у себя и не отсвечивай. Понял? Ты здесь никто.

Слова «сестры» привели меня в чувство, развеяли тот странный уютный дурман, в который я окунулся, едва переступив порог этого дома. Я снова вспомнил об отце, о том, что мама его бросила, о том, что вся моя привычная жизнь осталась за сотни километров от этого города.

— Мы же подружимся? Да? — я склонился к ней, опираясь на подлокотники. Она вкусно пахла, чем-то свежим, лесным, вызывающим желание вдохнуть полной грудью. Я наклонился еще ниже и «сестре» пришлось вжаться в спинку, иначе бы мы уткнулись нос в нос. — что скажешь, Яночка?

— Дверь у тебя за спиной.

М-да, уверенности этой принцессе не занимать.

Я оттолкнулся руками от кресла, выпрямился и, подмигнув ей, направился к выходу:

— До встречи.

Правда у самого выхода не удержался и спросил:

— Ты так и не сказала про диктофон. Зачем он? Начитываешь тайные послания? Дневничок?

— Начитываю реферат, если это тебе так интересно, — ответила она.

— О, теперь это так делается? А по старинке? Пальчиками по кнопочкам? Нет? Слабо?

— У меня маникюр, — она снисходительно выставила вперед красивую ухоженную руку.

— Ну слава богу, а то я уж подумал, что ты букв не знаешь.

Второго броска я ждал, поэтому запущенную в лицо подушку отбил с лёгкостью. Она отлетела в сторону и своротила с тумбочки какую-то фотографию в золотистой рамке.

— Пошел вон, — Яна взглядом указала на дверь и отвернулась к компьютеру.

Я вышел из ее комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Внутри все клокотало от ярости.

— Черт, — выдохнул я, — вот зараза.

Всю дорогу я разжигал в себе ненависть к новому «отцу», но, когда с ним встретился лицом к лицу — не смог ни к чему придраться. Нормальный мужик, без загонов, понтов и прочей херни, и мать он любит. А вот его дочь — воплощение всего того, что мне не нравилось в других. Ее самоуверенность бесила, пренебрежение во взгляде — выводило от себя, манеры — вызывали желание отшлепать. Пустышка с завышенным самомнением.

Желание расстроить планы матери выйти замуж за Славика, и вернуться домой вспыхнуло с новой силой. Только действовать я теперь буду не сам, а через Янку. Уверен, со своей новой миссией эта стерва справится на ура. Надо только понять, чем она живет, что любит, чего боится, что скрывает от других. Даже у королев есть тайные слабости. Надо их только найти, вытащить на поверхность и использовать с своих целях.

— Макс! — мама чуть за сердце не схватилась, когда увидела меня утром все в том же свитере и тех же линялых джинсах, — переодевайся, живо!

— Ну уж нет, — ухмыльнулся я, совсем не по-доброму, и подошел к столу, на котором меня ждал походный завтрак: кофе и пара бутербродов.

— Ты смерти моей хочешь?

— Мам, не драматизируй.

— Ты идешь в новую школу! Там новые учителя, новый класс, все новое…

— Да, а джинсы старые, — весело закончил я.

— Почему у тебя рюкзак пустой?! Где учебники? Тетради?

— Да там какой-то блокнот валяется, в нем вроде несколько чистых листов осталось. И еще огрызок карандаша есть. На первое время хватит.

— Чего ты добиваешься?

— Я хочу, чтобы меня оценили по поступкам, а не по внешнему виду, — пафосно выдал я и запихал в рот почти весь бутерброд.

— Макс!

— Фто? — я обернулся к ней, готовый к любым упрекам.

Как назло, именно в этот момент на кухне появилась Яна.

— Доброе утро!

— Здравствуй, Яночка! — мама тепло улыбнулась, а я чуть не подавился, напоровшись на ледяной взгляд «сестры». Бутерброд встал поперек горла, перекрыв дыхание, поэтому пришлось срочно хватать кружку и запивать.

Она обреченно подняла глаза к потолку, едва заметно покачала головой и направилась к холодильнику, а я со слезами на глазах все-таки проглотил несчастную булку.

Сегодня сестра выглядела как настоящая бизнес-леди. Бежевая блузка с поясом, темно-синие узкие брюки, волосы забраны в замысловатую косу. Только розовые тапки с ушами несколько выбивались из строго образа.

— Яна, я не знала, что тебе сделать на завтрак? Мой обормот бутербродами перебивается. А ты?

— Спасибо, Анастасия Сергеевна, не беспокойтесь. Я по утрам только йогурт пью.

Надо же цаца какая.

— Да как же так, — мама всплеснула руками, — голодная, весь день.

— Что вы, — Яна улыбнулась, — нас в школе прекрасно кормят.

С матерью она разговаривала вежливо и улыбалась вполне искренне, но я все равно наблюдал, искал подвох, фальшивые ноты. Однако придраться было не к чему, на людях Яна вела себя идеально.

— Я так переживаю. У Макса сегодня первый день, а он… — мама безнадежно мазнула рукой в мою сторону, — присмотришь там за ним?

Быстрый взгляд карих глаз, не предвещал ничего хорошего:

— Не переживайте. Присмотрю.

Даже интересно стало. Чего теперь ждать? Подножки в столовой, кнопки на стуле, или чего пооригинальнее?

— Спасибо, дорогая. Слышал, Макс? Слушайся Яну.

— Всенепременнейше.

— Кстати, совсем забыла. Тебе сначала надо зайти в канцелярию. Отдать оставшиеся документы, — мама сунула мне в руки прозрачную папку с какими-то справками, — дальше тебе все скажут, все объяснят. А потом, одноклассники помогут, покажут, где столовая, классы, библиотека…