(Не)настоящий парень - Амалия Март

— Господи, — закрываю глаза. — Ну с чего ты вообще это взяла, кто говорил? Кто эти рисковые женщины?

— Да ты о нем тоже слышала! Помнишь, Голубикина все уши нам прожужжала, как ловко своего Армаса захомутала. Сейчас живёт себе припеваючи в Финляндии, сучка крашенная. Пока мы тут кровью и потом…

— Помню, — бурчу я. Была Голубикина, стала Корхонен. А как была стервой, так и осталась. Вот почему такие первыми замуж выскакивают?

— Во‑о‑от, — тыча в меня пальцем, угрожает Ангелина. — Если уж он ее Армасика непробиваемого убедил, что птичка из рук улетает, то твоих родаков — раз плюнуть.

— Так ты у нее контакты взяла? — почему‑то этот факт удивляет. Они не так, чтобы были закадычными подружками, скорее конкурентками на грани холодной войны. Если одна поворачивалась спиной — вторая доставала заточенный нож.

— Ради тебя, дорогуша. Все ради тебя, — прикладывает ладони к сердцу, вдохновенно приукрашивая. — И ради себя, конечно, я не готова жить одна в этом суровом недружелюбном для красивых женщин мире.

И почему самооценки нельзя отсыпать. Я б забрала у нее процентов двадцать, она б и не заметила.

— Да. Да, — твердо убеждаю себя, что надо. Вот просто надо.

Из всех рассмотренных вариантов этот действительно самый перспективный. Потом с чистой совестью можно морочить голову родне, полгода, может, даже год. А когда настанет новый виток расспросов, когда же кольцо, штамп, фата до пяток — расстаться с виртуальным парнем. Также виртуально, как начали с ним встречаться. И вообще, к тому времени, я могу и вправду обзавестись парнем!

Нет, даже не так. Я точно найду парня! Мысли материальны, вселенная открыта к диалогу, так что…

Соскальзываю со стула на пол и, отодвигая осколки моей истерзанной свинки, вынимаю сбережения.

Мы с Ангелинкой тщательно расправляем бумажки и выкладываем ровной стопочкой. Не слишком объемная пачка вызывает новый тяжкий вздох.

Хватает впритык. Надеюсь, он того стоит.

* * *

Наша вторая встреча, генеральная репетиция, как он ее назвал, проходит все в том же кафе на Фонтанке. Я прихожу немного заранее и занимаю тот же столик в углу, скрытый наполовину стеллажом с книгами от остального зала. Место для укромных встреч. Словно созданное для тайных свиданий.

Я смахиваю невидимые крошки со стола, достаю телефон и принимаюсь нервно крутить его в руке. Уже без пяти и я снова нервничаю. В прошлый раз я опаздывала, влетела сюда запыхавшаяся, времени подумать и струсить себе не дала. А сейчас снова терзаюсь в одолевающих сомнениях.

Ну дурацкая же идея. Дурацкая.

Опять меня терзают сомнения. Что если родители не поведутся на мою уловку и не отстанут со своим горячим желанием затащить меня домой? Их и работа моя не убедила, что я серьезно намерена жить в городе, а уж «серьезные» отношения… Такой ли это веский фактор, когда посевные на носу?

Че‑е‑ерт.

И как я из этого выпутываться буду? Сколько месяцев продержусь на этой лжи? За годы жизни отдельно от семьи, я научилась паре трюков, таких, как уход от ответа, скрытничество и ложь во благо. Но одно дело убеждать маму, что я отлично питаюсь и не гуляю одна по ночам (ага, по Питеру, красивейшему из городов мира, естественно, нет), а другое — нагромождать с три короба, слой за слоем, закапывая себя.

— Вообще у нас заказывают на кассе, — звенит голосок надо мной, я поднимаю взгляд. — Но к этому столику прилагается индивидуальный подход, могу что‑нибудь принести.

Милая блондинка в фирменном фартуке лучезарно улыбается мне, и я чувствую себя неловко. Тут дороговато, а судя по тому, сколько денег сейчас распирает конверт в моей сумке, который в ближайшее время перекочует в мужские руки, пора снова возвращаться на диету из бомж‑пакетов. Как в старые добрые.

— Нет, спасибо, я кое‑кого жду, — улыбаюсь в ответ, стараясь не выглядеть жалкой.

Представляю, как выгляжу со стороны. Одна. Пришла первой. Нервничаю.

— Он все время опаздывает, — подмигивает блондинка и, не теряя улыбки, возвращается к кассе.

Ну вот, она все знает. Скорее всего даже в доле с ним. Можно ли чувствовать себя ещё более не в своей тарелке?

Звенит колокольчик над дверью, запуская посетителя. Я крепче сжимаю телефон в руке, делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на вход. Не он. Фух.

Я невольно заглядываюсь на очередного посетителя. Кафе пустует, я нервничаю, а он очень красив. Уверенной походкой проходит к кассе, отвечая на яркую улыбку девушки за кассой, останавливается. Блондинка наклоняется чуть вперёд и начинает тихо петь, почти мурлыкать:

«Ты Венера, я — Юпитер. Ты Москва, я Питер. На одной орбите опять»

Я зачарованно наблюдаю, как шикарный мужчина наклоняется над стойкой и впивается в губы девушки за кассой. Мягкий чувственный поцелуй вгоняет меня в стеснение, и я отворачиваюсь к окну, чтобы не смущать их своим пристальным наблюдением, когда они оторвутся друг от друга. Слишком эта картинка похожа на любовь. Ту самую, с картинок в интернете, фотографий в Инстаграме и обложек романов на полках магазинов. Двое красивых людей, пустое кафе, горящие взгляды. Хочу так же.

И у меня обязательно так будет. Я же себя настроила. Со вселенной на досуге поболтала. Сейчас активно визуализирую контент. Прогулки за руку, поцелуи на светофорах, пакеты из Пятерочки для ужина.

В своих мечтах я захожу достаточно глубоко, чтобы пропустить появление моего псевдо‑парня. Возвращаюсь в реальность только когда слышу насмешливое:

— Хорош сосаться, мерзопакостные людишки. Понятно, почему у вас тут народа не бывает. Фу просто.

Вова облокачивается на стойку и сдвигает на лоб темные очки, окидывая скептическим взглядом парочку влюбленных.

— Вот и ты шел бы… — зло цедит парень в пиджаке, разворачиваясь к нему корпусом.

— Тём, — опускает на его плечо ладонь блондинка, словно успокаивая.

— Да, Тём, — подтрунивает Вова. — Я вам тут бизнес консультации бесплатные провожу, будь благодарен. А мне как всегда, детка, — переводит взгляд на блондинку за кассой. — И моей мадам тоже.