(Не) настоящий ангел - Амалия Март

и “круциатус” на десерт! Ешьте своих бедных зверушек, а мои плодово-ягодные и растительно-клубневые попрошу руками не трогать. Я же не беру ваши живодерские колбасы.

Жить втроем мне, определенно, не нравится. Я рада за Иду и ее наладившуюся личную жизнь, но слушать стук кровати о мою стенку и засыпать каждый вечер в наушниках — выше моих сил. Особенно сейчас, когда я только-только вышла на новую работу и должна сразить коллег своими суперспособностями, а не синяками под глазами.

Уволиться в три дня оказалось проще простого: заявление в отдел кадров, где надо — подписать, где надо — покивать головой, от выплаты в трехкратном размере отказаться. Лишь бы отпустили. Выдержать этот колючий жаркий взгляд Державина, чей эгоистичный хвост я прижала своей выходкой — гораздо сложнее. Он удерживать не пытался. В своей излюбленной манере бросался остротами и снисходительными взглядами. Всячески намекая, что и там через постель не выйдет, и стоит ли менять его хлопковые простыни на еще чьи-то?

А я и не пыталась!

Я думала, у нас взаимная симпатия, и мухи от котлет, то есть мои деловые способности от постельных уж он-то отделить сможет! Самый молодой руководитель филиала, самый амбициозный карьерист, самый самовлюбленный засранец.

Чтоб ему икалось в его красивой двушке с видом на залив.

Достаю бутылку холодного белого сухого, делаю глоток прямо из горлышка. Кидаю взгляд на цветущий двор и забитую машинами стоянку. Черт, так снова покурить тянет. Если бы не два моралиста за стеной, открыла бы форточку и прямо здесь устроилась. Который сегодня день моей безуспешной попытки смириться с тем, что очередной мужик оказался козлом? Шестой день, правильно. Можно еще немного погробить свое здоровье, к двадцатому должна прийти в себя. Так было и в прошлый раз, не вижу причин в этот страдать дольше.

— Ты сегодня рано, — на кухню тихо прокрадывается раскрасневшаяся Ида. С блестящими глазами и смущенной улыбкой.

— Да нет, как всегда. Просто счастливые часов не наблюдают, — салютую ей бутылкой вина, прислоняюсь к подоконнику.

— Блин, прости, Гель, — оттягивает на бедрах широкую мужскую футболку, заливаясь краской. И чего стесняется, она как никто заслужила немного безудержного спаривания, а я не ее строгая мамаша, чтобы этим попрекать. — Мы, наверное, поедем к Вове сейчас, чтобы тебе не мешать.

— Вы мне не мешаете, просто скажи своему дармоеду, чтоб огурцы мои не трогал и будет мир, — в очередной раз приподнимаю бутылку и делаю глоток. Хорошее вино. И послевкусие почти радостное. — А носок кто придумал?

— Вова, — хмыкает подруга. — Так неловко, Господи, — снова тушуется, переминаясь с ноги на ногу. — Но мне завтра уже на работу, так что…

— Так что ничего не изменится, я все так же буду лицезреть его радостные семейники вечерами, — смеюсь почти по-настоящему. Ведь так, так?

— А у тебя как? — Ида слёту улавливает мое настроение, прищуривается и чуть наклоняет голову, всматриваясь в мое лицо.

Иногда я забываю, что шесть лет бок о бок сделали из нас ментальных близнецов. Ей не обмануть меня, а мне — её. Хотя весь остальной мир покупается на мои лживые глаза и улыбку каждый божий день.

— Ничего, — пожимаю плечами и снова делаю глоток спасительного напитка. Тугой узел в груди понемногу расслабляется. Но не настолько, чтоб петь и плясать, радуясь новому дню.

— Как на новой работе?

— Коллектив — отстой. Начальник — отстой. Рабочее место…

— Отстой? — со смешком подхватывает подруга, отодвигая стул за столом.

— Не, рабочее место ничего. Как раз возле двери. Сквозняк пока не добил мои почки, я слишком молода, так что можно сказать, наслаждаюсь бесплатным кондеем.

— М-м-м, какой оптимизм, — тянет руки к моей бутылке.

— Эй! — возмущаюсь, но отдаю. Ладно, еще успею в “КБ” (Магазин «Красное и Белое — прим. автора) за второй.

— Так, а что коллектив, неужели все так плохо? — делает глоток, возвращает бутылку мне.

— Да не, норм вроде. Просто все такие из себя в работе. Весь день слышен только стук клавиш и пролетающие по офису мухи.

— У вас есть мухи?

— Это образно. С клиентами по телефону почти не общаются, между собой тоже. Это почти пытка, — закатываю я глаза. — Лёлик и Болик хоть и были не слишком одаренными, но с ними было всегда весело, — вспоминаю Геру и Вадика. Хорошие пацаны, и чего мне один из них не приглянулся? — А эти… Хотя начальник не лучше, — кривлюсь я.

— Сухарь?

— Хуже. Женщина.

— Почему хуже?

— Потому что чувствует конкуренцию, — вздыхаю, объясняя элементарные вещи. Ида со своими грымзами на кафедре совсем забыла, что такое молодые амбициозные женщины.

— Она тебя… эм… ущемляет?

— Да нет, — ставлю пустую бутылку на пол. — Вот смотри, нормальная вроде девчонка, ну как девчонка, ей двадцать девять, но выглядит старше. Не суть. Вся такая запакованная в костюм, улыбки не раздаривает, все сухо и по делу.

— Так, — кивает подруга.

— Но сразу пометила территорию, указав, кто здесь главная сучка, — хмыкаю, видя широко распахнутые глаза соседки. — Выделила мне далеко не самое лучшее место, с коллективом не познакомила, я все сама. Никакого обучения не было, кинула в меня фолиантом и назначила онлайн курс по продукции. А сегодня уже поставила план продаж.

— Жестко.

— Да в принципе не особо еще, у нее там одни мужики в коллективе, она мягкой быть и не может. Но не слишком умно. Она могла бы заручиться моей собачьей верностью, стоило только быть чуточку хитрее, но решила идти другим путем.

— И что думаешь, как будет работаться под ее началом?

— Ну, всяко не хуже, чем под Державиным. Шовинист гребаный, — фыркаю, снова вспоминая этого засранца. Блин, а курить хочется все острее.

— Да забудь ты о нем,