Джулс, охотник за головами (ЛП) - Эшли Кэти

– Тогда в чем проблема? – спросила я.

Папа немного поколебался, прежде чем ответить.

– Залог – миллион долларов.

Ложка с грохотом упала в миску.

– Ты серьезно? Миллион долларов?

Реми и Кольт недоверчиво уставились на отца. Самая большая награда, которую папа когда-либо получал – была сотня тысяч, но никогда не больше полумиллиона.

– Но ты должна помнить, что парень с миллионным залогом сделал довольно серьезные вещи. Таким образом, это не похоже на поход в торговый центр или охоту за ним по окрестностям его друзей. Он тот, кто позаботится о том, чтобы его не нашли. Это означает быть хорошо вооруженным и в надежном укрытии.

– Ух ты, – пробормотала я.

За столом воцарилась тишина. Так мы просидели мучительную минуту или две, прежде чем Кольт прочистил горло.

– Значит ли это, что ты будешь работать над этим делом вместе с Томом?

Он задавал вопрос, который, как я знала, был у обоих близнецов и у меня на уме, он просто не задавал его прямо. И этот вопрос заключался в том, будем ли мы также работать над этим делом.

Папа потер подбородок салфеткой.

– С тех пор как Том привлек мое внимание к этому делу, я обдумываю перспективу вовлечения вас, мальчики. Тебе уже восемнадцать – законный возраст, чтобы владеть оружием и сражаться за свою страну на войне. Так что, вы должны быть в состоянии пойти на это дело.

Глаза Реми и Кольта расширились.

– Чувак, ты серьезно? Мы работаем над делом с залогом в миллион долларов! – воскликнул Кольт, когда Реми спросил:

– Ты действительно собираешься взять нас с собой во Флориду?

Папа улыбнулся и покачал головой. Оба мальчика вскочили со своих стульев и хлопнули друг друга по спине. Я же, напротив, сидел в ошеломленном молчании.

– А как же я? – Я практически кричала сквозь праздничный шум.

Лицо отца вытянулось.

– Джулс, я не могу позволить тебе участвовать в таком деле. Ты слишком молода.

– Но я теперь член команды, – запротестовала я.

– Мне очень жаль, но ты не можешь быть частью этого. Слишком опасно.

Из уважения братья прекратили праздновать и вернулись на свои стулья. Закусив губу, я заставила себя не плакать.

– Я все еще могу поехать с вами во Флориду, верно? То, что я не работаю над этим делом, не значит, что я должна оставаться здесь.

Папа и дедушка переглянулись, а Большая Мама раздраженно фыркнула.

– Ты ведь еще не сказал ей, правда? – требовательно спросила она.

Мои брови удивленно изогнулись.

– Сказал мне что?

Большая Мама погрозила папе пальцем.

– Я уже две недели говорю тебе, что ты должен сказать Джулиане правду, но ты меня слушал? Нет, конечно, нет. Теперь тебе придется пойти и сказать ей об этом сегодня вечером? – Она покачала головой, развязывая свой желтый клетчатый фартук. – Ну, я не собираюсь в этом участвовать.

Когда она выскочила из комнаты, дедушка поднялся со стула. Он кивнул серебряной головой мальчикам, и они послушно последовали за ним.

Как только мы остались одни, я скрестила руки на груди и бросила взгляд на папу.

– Почему у меня такое чувство, что сейчас я получу какие-то действительно дрянные новости?

Он вздохнул.

– Джулс, я разговаривал с твоей матерью...

Тихий вздох сорвался с моих губ прежде, чем я смогла сдержаться.

– Ты же знаешь, как я к ней отношусь.

В нашей семье хорошо знали, что я держу довольно сильную обиду на маму за то, что она ушла. За последние несколько лет Кольт и Реми навещали ее летом или на каникулах, но я наотрез отказалась видеться и разговаривать с ней.

– Я знаю, но в последние месяцы мы довольно часто говорили о мальчиках и о тебе. Она звучит намного лучше, почти как старая Аннабель. – В глазах отца появилось отсутствующее выражение, словно он заново переживал счастливое воспоминание. Затем он покачал головой, отгоняя мысли о более счастливых временах. – В любом случае, она очень беспокоилась о тебе.

– Почему именно обо мне?

– Может быть, потому что она не видела тебя два года и скучает по своему ребенку.

Стиснув зубы, я возразила:

– Я больше не ее ребенок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Послушай, Джулс, я думаю, ты достаточно долго избегала свою мать. Для вас обоих будет лучше, если ты проведешь с ней некоторое время в Саванне.

Я вскочила со стула так быстро, что он с грохотом упал на пол.

– Ты что, с ума сошел? Провести все лето в чужом городе с мамой, которая с таким же успехом может быть для меня чужой?

– Саванна не чужой город. Ты проводила там каждое лето, когда была маленькой, – возразил папа.

Покачав головой, я возразила:

– Тогда мы все еще были семьей и ездили к бабушке и дедушке. Но теперь они умерли, и не осталось ничего, кроме этого огромного дома, который с таким же успехом мог бы быть могилой.

– Джулс, пожалуйста ... – Папа потянулся ко мне, но я оттолкнула его руку.

– Я ненавижу ее и всех этих светских снобов, которым она поклоняется. – Я яростно замотала головой. – Я не поеду! Ты меня слышишь? Я НЕ СДЕЛАЮ ЭТОГО!

Глава 2

Я вскочила из-за стола и выбежала через заднюю дверь. Она с такой силой захлопнулась у меня за спиной, что я удивилась, как стекла не разбились вдребезги. Я пересекла двор и направилась к конюшне. Не колеблясь, пинком распахнула дверь, заставляя наших четырех лошадей оторваться от жевания сена, чтобы посмотреть на меня с недоумением.

– Не спрашивайте, – проворчала я, направляясь к стереосистеме.

Щелчок моего запястья заставил Эминема с ревом пронестись по кабинкам. Лошади, немного знакомые с моими приступами гнева, встряхнули гривами и вернулись к своему сену. В конюшне размещалась наша боксерская груша, так что, естественно, именно там я совершала свою эмоциональную разгрузку.

Я схватила ленту для рук и начал наматывать на руки. Сдув с глаз выбившиеся пряди волос, повернулась лицом к боксерской груше. В соответствии с нашей работой, это не была ваша стандартная «груша». Вместо этого у наших были голова, руки и ноги. Ее потрепанный и изношенный вид говорил о том, что она видала лучшие дни.

– Отправляешь меня в Саванну, да? – пробормотала я, прежде чем нанести правый хук в фальшивую голову. – Ни за что на свете я не стану мамочкиной милой светской принцессой.

Одна только мысль о том, что я буду разряжена в пышные платья и дизайнерские этикетки, заставила меня ворваться в шквал левых и правых хуков. Пот капал с лица в моем безумии. Я нанесла верхний удар по подбородку манекена.

– Не отправляйся с ними во Флориду по самому крупному делу. – Ударив коленом в живот, я сплюнула. – И папа – он никогда раньше не был на стороне мамы. – А потом эпический удар ногой по круглой голове заставил грушу сорваться с крючка.

Почувствовав, что кто-то стоит у меня за спиной, я резко обернулась. Папа стоял в обрамлении дверного проема.

– Джулс, я хочу поговорить с тобой.

Используя футболку, чтобы вытереть жгучий пот с глаз, я пожала плечами.

– А что тут говорить?

– Много чего. – Папа протянул руку и выключил музыку.

Мы сверлили друг друга взглядами в полной тишине. Он жестом пригласил меня присесть на один из потертых диванов. Я схватила бутылку воды из мини-холодильника и, как всегда упрямая, осталась стоять.

– Насколько я понимаю, меня отправят на лето в ад, пока вы с ребятами будете заниматься одним из самых больших дел в истории. Я что-то пропустила?

– Джулс, я не посылаю тебя в Саванну на уроки школы обаяния.

– Нет, ты просто заставляешь меня проводить время с мамой.

Папа вздохнул.

– Мы с мальчиками недолго пробудем в Неаполе. Как только мы закончим там, я планировал поехать в Саванну, чтобы помочь моему кузену, Рэю. Ты ведь помнишь его, не так ли?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Гм, тот, который дважды ездил в Афганистан и выглядит как профессиональный борец?

Кивнув, отец продолжает.

– Рэй владеет компанией по выпуску облигаций неподалеку от тюрьмы округа Чатем в Саванне. Он просил меня приехать на некоторое время, и так как у нас намечается большое семейное воссоединение, я, наконец, согласился. – Когда я бросила на папу взгляд «мне все равно», он вздохнул. – И есть еще кое-что.