Елена Ткач - Золотая рыбка

И Вера радовалась, глядя в окно, – и полям, и солнышку, и свистящему за приоткрытым окошком ветру, а пуще всего – тому, что мчались они все дальше от города, таящего камень за пазухой, от города монстров, нападающих из-за угла… Это расцветающее вольготное утро, загородная трасса с ее бегом наперегонки, диковинная и неведомая цель их путешествия – все это влекло, будоражило и вселяло надежду: а вдруг и впрямь все темное, все ужасное кончилось, вдруг. Всегда теперь будет так – солнце, дорога, свобода и они…

Она поглядывала то в окно, то на Алексея и вспоминала слова отца Александра: «Утро вечера мудренее… Вы на пороге иного жанра!»

«Неужели и вправду?» – подумала Вера и вздохнула, не смея открыть свое сердце радости. А как бы хотелось…

Там, в городе, у подъезда, Вера отчего-то разнервничалась и никак не могла дождаться, когда сборы закончатся, чтобы выехать со двора. У нее было такое чувство, словно они – мишени для невидимого, хорошо замаскированного снайпера. Словно кто-то следит за ними, оставаясь в тени…

Но теперь, вырвавшись за черту города, она воспрянула духом и впервые за долгое время смеялась, наслаждаясь весенним утром, и дышала полной грудью, словно выдохнув угар кошмара, душивший ее… И Алеша тоже немного расслабился и любовался, на нее глядя, а Вера, делая страшное лицо, тыкала пальцем, указывая на дорогу: мол, туда смотри, туда!

И казалось – прошлому не угнаться за ними, на бешеной скорости рвущимися в новый век, за ними – вечными как мир мужчиной и женщиной, любящими наперекор целому свету, восставшему против них… Да, ничто не существовало сейчас для этих двоих… Вот только лежала в бардачке старинная карта… и посверкивала у Веры на шее золотая рыбка… и оба они принадлежали к проклятому роду, и заклятья с них никто не снимал!

А вслед за их бежевым «жигуленком», скрываясь за вереницей машин, неотступно следовал видавший виды, затерханный «мерседес» ядовито-желтого цвета…

Если бы Вера внимательнее вглядывалась в зеркало заднего вида и следила, не сидит ли кто у них на хвосте, она бы непременно узнала этот потертый «мерседес»… и его владельца!

Интуиция не обманула ее. Там, в доме Даровацкого, готовясь к отъезду, они находились под прицелом красных от бессонницы глаз. С самого дня гибели старика Аркадий следил за каждым их шагом. Он знал теперь не только о карте и кладе – ему было известно и место расположения усадьбы, и назначение золотой рыбки. Вера была права, догадавшись, кто именно прятался под окнами особняка в ту ночь…

И теперь он гнал вслед за ними, стараясь не отставать, но при этом и себя не выдать… Все эти дни Аркадий не пил спиртного, не спал и практически ничего не ел – сознательно изнурял себя, чтобы достичь состояния голодного дикого зверя, готового ко всему… Он держался на допинге, добытом за немалую сумму, и теперь мог быть уверен в себе – злой азарт переполнял его мускулы, нервы взвинчены и напряжены до предела, а цель горячила воображение: богатство, несметное и никому не ведомое богатство, ждало его впереди! Вот оно! Кажется, теперь он достигнет всего, жизнь высоко вознесет его над толпой – настоящая жизнь, в которой все, что бы ни окружало его – и люди, и антураж от виллы до безделушек, – было бы по-настоящему дорого и красиво… И на пути к этой цели стояли только двое – эта парочка, замученная своими интеллигентскими комплексами. Да чего там, Верка не в счет – что он, с бабой не справится? Остается один «сыночек» – так он мысленно окрестил Алексея, – ну да с этим он разберется одной левой…

Аркадий распалял себя, понимая, что придется идти до конца, – свидетелей в этом деле быть не должно. Что ж, такой шанс судьба дарит только однажды, и он докажет судьбе и себе самому, что он, Аркадий Корецкий, из породы победителей, что он сумеет выигрывать и эта жизнь ему по плечу!

И когда его влажная от пота рука соскальзывала в карман за платком, чтобы обтереть лоб, ладонь ласкала холодная сталь пистолета.

Ногинск оказался городочком милым, стареньким и уютным. Он словно бы улыбался застенчиво, щуря глазки-окошки своих деревянных домишек и лавочек, спускаясь по косогору к реке, перепоясанной мостом, торгуя чем Бог приведет прямо с машин на рыночной площади.

Вера попросила Алешу притормозить на одной из покатых улочек возле центрального универмага, окруженного ларьками и магазинчиками. Выскочила из машины, юркнула в щель деревянной двери на толстенной тугой пружине, которая бахнула за ее спиной, сотрясая расписную фанерную вывеску с надписью «ОВОЩИ», и вскоре появилась из овощных недр, обнимая газетный кулек с жареным арахисом.

– Сейчас чуть перекусим и двинемся дальше, – возвестила она. – Открой-ка багажник.

– Зачем? – Алеша начал заметно нервничать. – Как я понял по плану, мы минут через двадцать будем у цели. Можем и потерпеть!

– Нет, не можем. Во всяком случае, я не могу – зверски хочется есть! Достань вон ту синюю сумку – в ней термос. Знаешь, говорят, перед смертью не надышишься…

– Ну что ты в самом деле! – Алеша прекрасно понимал, что Веру что-то встревожило, и эта остановка с закусыванием нужна ей, чтобы отвлечься и успокоиться. – Даже в шутку не говори так… Перед смертью! Погляди: птички поют, солнышко светит, ты из редакции своей наконец вырвалась! Свобода… Да еще сейчас добудем клад!

– Солнышко… Птички… Да еще клад! Тебе не кажется, что все это несколько… несерьезно? Ну ты только взгляни на нас – ну какие мы кладоискатели! – Все это она проговорила, жуя бутерброд и наливая Алеше в пластиковый стаканчик кофе из термоса. – Ты посмотри только на свои руки – ты когда-нибудь в жизни землю копал?

– Копал… Ох, черт! Горячий! – Алексей, обжегшись, расплескал кофе, и теперь у него на коленях красовались два мокрых пятна.

– Ну вот, джинсы испортил! Горюшко… – Она взглянула на его растерянное лицо с коричневыми капельками, повисшими на густых темных усах, и расхохоталась. – Не беда, мы это поправим, надевай-ка вот это!

Вера извлекла из своей необъятной сумки комбинезон из парашютного шелка на теплой подкладке.

– Что это? Где ты его взяла? И как раз мой размер…

– Не теряй даром времени – джинсы снимай, я отвернусь. – Она шутливо командовала, похоже начиная входить во вкус. – Где взяла, где взяла!.. Могут быть у девушки свои тайны?

– Ты и себе такой припасла? – Алеша возился со штанинами комбинезона, с трудом вытягивая длинные ноги в тесном салоне.

– А как же! Только другого цвета. У тебя коричневый, а у меня зеленый. Ну что, готов? Теперь отвернись.

Она начала расстегивать «молнию» на джинсах… и вдруг поняла, что не сможет переодеваться бок о бок с ним на этом узеньком пятачке, что это слишком жестокое искушение для них обоих, и по тому, как напряглась его спина, догадалась, что он испытывает те же чувства…