Нэнси Бартоломью - Твое смеющееся сердце

Я услышала Джерри Ли задолго до того, как увидела. Он ездил на мотоцикле без глушителя, нимало не заботясь о том, что это противозаконно, и положенного по правилам шлема тоже не носил. Я возилась в саду с анютиными глазками, когда услышала, как возле моего дома остановился мотоцикл. Если не считать замшевой куртки с бахромой и кожаной кепки, он выглядел как все мотоциклисты. Я точно знала, что не знакома с этим человеком, поэтому продолжала заниматься своим делом. Но когда гость прошел по дорожке и остановился прямо передо мной, мне волей-неволей пришлось обратить на него внимание. Должна признаться, Джерри Ли Сайзмур — а тогда я еще не знала, что это он, — производил довольно устрашающее впечатление.

— Ты Мэгги? — спросил мотоциклист.

— Возможно.

— Это не ответ, или ты Мэгги, или нет, — резонно возразил он. — Кому же знать, как не тебе?

На это я ничего не сказала, уставившись на штанины его джинсов, обтрепанные по краям, и стоптанные черные ботинки, надеясь, что он поймет намек и уйдет.

— Вот. — Мотоциклист протянул мне конверт из плотной коричневой бумаги. — Мой отчет по салону красоты. Хочешь, чтобы я объяснил все в деталях?

Только тогда я поняла, кто он такой. Тут уж я пригласила его в дом и из кожи вон лезла, чтобы принять как следует.

— Найдется у тебя что-нибудь выпить? — спросил он, как только мы вошли в мою крошечную гостиную.

Он был высокого роста, впрочем, при моих пяти футах двух дюймах любой мужчина покажется высоким.

— Могу предложить чай, кофе, кока-колу. Он взглянул на меня с раздражением:

— Что за ерунда, я имел в виду спиртное.

— Есть у меня бутылка текилы, только она старая, стоит со времен моего медового месяца, и в ней плавает муха.

Джерри Ли Сайзмур заметно повеселел.

— Отлично, сгодится, — сказал он. — Неси два стакана.

— Я такое не пью, — возразила я.

— Так ты хочешь услышать мое мнение о салоне красоты или нет?

— Не понимаю, какое отношение имеет одно к другому?

Джерри вытянул из-за стола стул, развернул спинкой вперед и оседлал его. Помимо запаха кожи, от него исходил слабый запах хлорки; концы длинных черных с сильной проседью волос были влажными. Джерри Ли был не совсем трезв и, судя по сморщенной коже на кончиках пальцев, не так давно вылез из горячей ванны — наверное, перед самым отъездом ко мне.

— Я не пью один, — серьезно пояснил он. — Психолог из Ви-Эй[4] — мне сказал, что если человек пьет один, значит, он алкоголик, так что тащи сюда два стакана.

С секунду я еще раздумывала, но потом сообразила, что ключ к моему новому бизнесу — в его руках, и достала два стакана.

Поначалу он пил текилу большими глотками, а я только пригубила, но по мере того, как шло время и мне становилось ясно, что впервые в жизни могу стать владелицей чего-то стоящего, я тоже начала пить.

Джерри Ли Сайзмур нравился мне все больше и больше. Может, причиной тому было спиртное, может его светлые серые глаза и выражение, как у побитой собаки, которое в них время от времени появлялось. А может, все дело в том, что он подробно объяснял детали, касающиеся моего первого самостоятельного бизнеса, без всякой снисходительности говорил со мной так, будто я знаю, что делаю. В общем, он произвел на меня впечатление, и вскоре я тоже стала вздыхать, как мой адвокат.

Джерри не пытался ко мне приставать, но зато пригласил приехать к нему в гости на следующий день и посидеть с ним в горячей ванне, что теперь и мне представлялось чуть ли не высшей формой наслаждения. Я проводила его до двери, точнее, он позволил мне повиснуть на нем, пока сам абсолютно прямо шел к двери. Потом я стояла и смотрела, как он аккуратно надел кожаную кепку и приладил под подбородком резинку, чтобы этот допотопный головной убор не слетел с его головы во время езды. Я едва могла дождаться следующего дня.

К счастью, к утру я протрезвела. Позвонив Джерри, я наговорила на автоответчик извинения и благополучно пополнила собой ряды женщин, которые сбежали от Джерри Ли Сайзмура.

Вот почему меня и обрадовало, и немного удивило, что Джерри Сайзмур не оставил мой сегодняшний звонок без внимания. Уж не знаю, как он меня нашел. Джерри вошел, точнее, ворвался в «Золотого скакуна», когда я только что закончила второе отделение своего выступления.

— Итак, ты решила участвовать в жизни. — Казалось, его голос заполнял каждую молекулу пространства вокруг нас. — Давно пора А несколько лет назад ты была маленькой чопорной штучкой. — Он смерил меня взглядом с ног до головы, серые глаза чуть задержались на лиловой замшевой мини-юбочке и спустились к ковбойским сапожкам. — Эй, — он вдруг посерьезнел, — надеюсь, твой салон не разорился?

— Нет, Джерри Ли, я пою здесь не потому, что из меня получился плохой бизнесмен, в салоне дела идут отлично.

— Рад это слышать. Тебе давно пора перестать возиться с волосами почтенных старушек и заняться чем-нибудь поинтереснее.

Последнее замечание я пропустила мимо ушей и рассказала ему о своем наследстве. Джерри предпочитал сухие и голые факты без всяких там «я думаю», «мне кажется» и «вероятно». Пока я рассказывала, он ничего не записывал, даже, казалось, слушал не очень внимательно, то подмигивая официанткам, то откровенно пяля глаза на молодых девиц, которые проходили мимо, соблазнительно покачивая бедрами. Но я знала, что он запоминает мой рассказ во всех подробностях. Джерри Ли умел заниматься несколькими делами сразу.

— Дай мне пару дней, — сказал он наконец. — Чувствую, это дельце будет не из простых. Ребята из «Мобил хоум кингдом» могут дурачить тебя самыми разными способами.

— Это как? — не удержалась я.

— Ну, к примеру, двойной учет, левые деньги на каждой сделке, взятки от оптовиков и прочая ерунда.

Мне как-то не верилось, что Джимми может заниматься такими вещами. Во-первых, ему для этого не хватало амбиций, во-вторых — хитрости. Ему бы с одним комплектом бухгалтерских книг справиться, какая уж тут двойная бухгалтерия. А главное, Джимми, при всех своих недостатках, мошенником никогда не был, тем более по отношению к родному брату.

— Пока я всего лишь говорю, что это непростое дело, вот и все, — сказал Джерри.

Он посмотрел на сцену, на ребят из ансамбля, на рабочих, которые суетились вокруг микрофонов и тянули дополнительные провода.

— Значит, ты тут выступаешь и ансамбль свой есть? — Он одобрительно улыбнулся.

— Да, и мне это нравится, — ответила я.

— Я рад, что ты стала держаться посвободнее, — вдруг заметил он, поворачиваясь ко мне спиной. — Теперь ты держишься как женщина, а раньше больше походила на испуганного кролика.