Глория Нейджи - Дом в Хамптоне

Самым невыносимым было смотреть ей в лицо. В ее глазах стояло неописуемое отчаяние и еще что-то… Что? Надменность? Нет. Что-то вызывающее: «Смотрите все на меня. Вот я какая!» Такое впечатление, что она злорадствовала. Как будто она испытывала огромное удовольствие от боли, которую причинила своей дочери. Это был взгляд, ненавидящий ее, Дженни!

«Я совсем не знаю свою мать», — подумала Дженни, разразившись рыданиями. Она пыталась держать себя в руках. Ее трясло.

Легкий ветерок с океана обдувал ее, смягчая боль, убаюкивал. Боль поднималась откуда-то изнутри, и Дженни поняла, что она носила ее всю жизнь. Это не было новостью для нее. Просто раньше она себе не позволяла таких мыслей.

«У меня никогда не было матери», — подумала она, содрогаясь от рыданий, покачиваясь из стороны в сторону, как пластиковая игрушка.

Всю свою жизнь я избегала знать правду об отношениях матери с отцом, правду о себе. Мать никогда не могла защитить меня, направить. Сначала она потеряла дочь, затем… мужа. И вот тогда все и началось: постоянные пьяные скандалы и ссоры.

Дженни всегда была для своих родителей танцующей куклой — маленькая, хрупкая, острая на язык, сующая нос во все дыры, вечно жившая в иллюзиях и не желавшая спокойствия.

Дженни подумала: «Господи, не допусти, чтобы я забросила и забыла своего сына, как они забыли обо мне».

Родители покупали ей все, лишь бы она к ним не приставала и не вникала в истинные отношения в семье.

Ее мать была слабовольным, мягким человеком. Она никогда не била Дженни, не оскорбляла и не надоедала своими нравоучениями. Короче, присутствия своей матери Дженни почти не замечала.

Делорес была всегда полностью поглощена отцом. Это была единственная реальность, существовавшая для нее, но, к сожалению, ей никогда не принадлежавшая. И, очевидно, она для себя решила: «Если он не может быть моим, мне на себя наплевать». Меня было слишком недостаточно, чтобы уберечь ее, спасти. Это мог сделать только отец, который для нее был всем.

Дженни, погруженная в свои мысли, молча продолжала раскачиваться из стороны в сторону. Мелкая дрожь содрогала ее маленькое, хрупкое, как у девочки, тело. Из чувства собственного достоинства и самолюбия она всегда старалась уладить все ссоры в семье. Подобно воробышку, копошащемуся в снегу, собирающему соломинки то тут, то там, она построила маленькое гнездышко из материнской любви и заботы о сыне. Она нуждалась в нем, чтобы быть в состоянии бороться с раздражением и гневом, со злыми «волками», подстерегавшими ее в темноте. Она видела их и знала, что они поджидают ее здесь.

Отец еще не вернулся. Он написал в записке, что уехал на рыбалку, но Дженни этому не верила. Ярость наполняла ее, обжигая сердце.

Мать не желает меня видеть. Она не нуждается во мне. Норман, Джина и я убеждали ее поехать в больницу, но она даже не захотела с нами разговаривать. Ей нужен только отец. Единственное, о чем она попросила меня: «Позови своего отца».

Пусть он заботится обо всем. Мне становится плохо, я просто заболеваю, думая о них. Я ничего не могу исправить, ничего не могу для них сделать. Это их проблемы, это их дела! Полжизни у меня позади, а я еще не жила.

Она была в отчаянии. «Все хорошо, Дженни, — говорила она себе. — Все хорошо, дорогая. Держи себя в руках. Я люблю тебя. Это, может быть, не всегда видно, но это так. Все будет у нас хорошо. Будь благословенна с Донни, Оуэном, Луи, Джиной. Улыбнись. Вот так, отлично. А сейчас иди спать. Быстро спать!»

Заснуть она так и не смогла и продолжала думать.

Теперь она думала о Донни. Он был ее защитой и опорой в этой жизни. Он окружил ее материнской заботой и любовью. Она должна взять себя в руки ради себя и своей семьи. Завтра утром она найдет своего отца, пойдет в больницу и договорится с врачами. Норман уладит все в полиции.

Господи! Полиция! Бред какой-то. Ей до сих пор не верилось в то, что произошло. Ондин в тюрьме! Бедная Изабель! И все это произошло из-за Делорес. Она даже не знала, какое наказание их ждет. К счастью, Норман займется всеми необходимыми бумагами.

Оуэн еще не знает правды. Он понимал, что происходит что-то странное и даже жуткое, и настаивал, чтобы она ему все рассказала, как есть.

«Бабушка больна. И мы должны положить ее в больницу».

Для Оуэна этого оказалось недостаточно: «Какая больница? Чем она больна? Где Биг Бен? Где Ондин?»

Луи стоял рядом. Глаза его были большие и круглые, как тарелки. Он держал Оуэна за руку.

«Господи! Сколько боли причинила ее мать отцу!»

Она тяжело вздохнула. Все выглядело так безобразно.

«Я знаю, что она больна. Но… черт возьми! Я ненавижу ее! Я хочу, чтобы она умерла!» — яростно воскликнула она.

Дженни задыхалась, ее силы были на пределе.

Через минуту, испугавшись, что Господь выполнит ее желание, она горячо прошептала: «Господи! Забудь обо всем, что я сказала. Меня здесь не было, и я никогда этого не говорила. На самом деле мать хотела удрать, скрыться от проблем и смерть казалась ей единственным способом избавиться от них».

Она должна Оуэну рассказать правду. Как-то очень осторожно, может быть, исподволь, но рассказать. А потом они поговорят с Донни, как им отсюда уехать. Да, они должны отсюда уехать. Им надо найти другое место для летнего отдыха. А Луи? Она хотела взять его с собой. Но это будет очень трудно сделать.

Вдруг она резко опустила ноги с кровати и села. «О Господи! Я совсем забыла о торжественном вечере. Шестидесятилетие Биг Бена в субботу вечером. Приглашено триста человек!»

Это уж слишком. Итак, они назначили эту проклятую чертову вечеринку. «Какое дурацкое положение! Прекрасный конец прекрасному семейству!»

Дженни повернулась. Легкий озноб пробежал по спине. К тому же она пригласила на вечеринку и Мэтч с ее приятелем… «А, гори все ярким пламенем! Она столько месяцев готовилась к этому дню рождения, что имела право пригласить на него, кого хотела!»

Дженни свернулась калачиком и, наконец, крепко уснула.

ГЛАВА 6

«С необычным предупреждением выступили врачи. В качестве примера они привели случай с мужчиной, который делал инъекции кокаина в мочеиспускательный канал, тем самым усиливая сексуальное наслаждение. В результате он заболел гангреной и лишился обеих ног, девяти пальцев на руках и пениса».

«Полезный совет дает эксперт Мари Элен Пинкэм. Если вы хотите быстро привести волосы в порядок, и у вас нет под рукой специальных средств, используйте в качестве щипцов для волос горячую электрическую лампочку».

«Это не так-то легко сделать, Мари Элен, если у тебя нет на руках девяти пальцев», — подумала Джина, вырезая из газеты эти заметки и складывая их в папку. У нее была мечта когда-нибудь издать книгу забавных и нелепых сообщений, появляющихся в прессе. Она взглянула на часы. Пятнадцать минут восьмого. Джина достала ручку, блокнот и попробовала сосредоточиться на статье, которую задумала написать.