Джейн Мэй - Он, она и собака

– Поцелуемся, маленький?

И хотя мой живот радостно согласился, мозг решил не торопить события.

– У, какой ты суровенький. – Мария фыркнула носом. – Прям как мой Тито. Он тоже был суровенький. Но когда он проникался к кому-то доверием, потом было клещами не оторвать. Понимаешь, о чем я?

Вообще-то не слишком, но Марии хотелось доверять.

– Пошли, я отведу тебя к твоему папочке.

Я последовал за ней к бассейну. Боб и Гусыня сидели за столом под огромным зонтом. Мария поставила перед ними поднос со стаканами. Прежде чем уйти, она наклонилась к самому моему уху и прошептала:

– Обещаю пожарить для тебя кусочек мяска. Хочешь?

«Конечно, хочу!»

Боб сидел за столом и лениво смотрел в свой стакан. Он словно позабыл про обещание дать мне побегать по песку.

«Пошли же! Пошли скорее!»

– А теперь чего ему надо?

«На пляж пойти, тупая Гусыня!»

– Собаки как дети, Оливия. Они считают, что если постоянно ныть и чего-то требовать, им это предоставят.

– Хочешь сказать, Марвин чего-то требует, и ты его понимаешь?

Боб мигнул.

– Ну, почти так. Может, он и молчит, но если бы у него было желание, я уверен, он мог бы разговаривать не хуже Уильяма Сафира.

– Кого?

– Уильяма Сафира. Ну, бывший комментатор нью-йоркской «Тайме»… не помнишь такого? Эксперт по семантике, консервативный политикан…

– Прости. В «Тайме» я проглядываю только колонку моды. А еще читаю шестую страницу «Пост».

Боб сделал большой глоток чая.

– Тогда ладно. Думаю, стоит все же пройтись. – Он встал и задвинул стул. – Присоединишься к нам?

Только бы она сказала «нет»!

– Я никогда не хожу на пляж.

– Серьезно?

– Я не подставляю кожу открытым солнечным лучам. Это для нее губительно.

– Но ты выглядишь такой загорелой.

– Это автозагар, дорогой. Я наношу его каждую неделю. Это обходится мне в целое состояние.

– Ты меня разыгрываешь, правда? Скажи, что это так! Ты живешь почти на пляже и никогда на него не ходишь?

– Совершенно верно. Я не хожу на пляж, потому что берегу кожу от солнца.

– А после заката? Тогда ты выходишь?

– Нет, разумеется. Песок портит педикюр, дорогой.

Боб снова мигнул. Помолчал.

– Что ж, тогда мы идем с Майлсом вдвоем.

– Не задерживайтесь там долго. Я буду по тебе скучать, сексуальный красавчик.

Боб ничего на это не ответил.

– И, дорогой, по возвращении тебя будет ждать «Маргарита», можешь ее выпить.

– Думаю, мне понадобится цистерна «Маргарит», чтобы дожить до конца выходных, – пробормотал Боб сквозь зубы.

Мы бродили по пляжу очень долго. Нам не хотелось никаких гусынь, никакого трафика, никаких пустых разговоров. На мне не было ошейника, а Боб скинул сандалии. Слышались только шелест океана и шорох песка под ногами. Не знаю, бывает ли большее счастье на свете.

Жаль, с нами не было Джейн.

Когда мы все-таки вернулись к дому Гусыни Оливии, она по-прежнему сидела под зонтом. На ней было больше одежды, чем до того, но сиськи были все так же обтянуты тоненькой тканью.

– Я уже начала волноваться. Вас не было почти два часа.

– Не может быть! Мне показалось, прошло минут тридцать. И Майлсу тоже. Правда, ушан? – Боб повернулся ко мне и подмигнул.

Если бы я умел, я бы подмигнул ему в ответ.

– Поверь мне, дружище, мне и самому этого хочется, но тебе с нами нельзя.

Но что бы он там ни говорил, я оставался глух и горд. Сидел, отвернув морду в сторону, как прекрасное изваяние.

Появилась мисс Гусыня в обтягивающем платье. Не знаю, как она могла дышать и двигаться в столь узком наряде. Тело было туго затянуто в ткань и создавало прекрасный ансамбль с перетянутым лицом.

– Нам пора, дорогой, водитель уже подал машину.

– Кто?

– Мой шофер. Я специально вызвала его, чтобы мы могли веселиться на полную катушку, не думая о том, кто после сядет за руль.

– Отличный план, ты так предусмотрительна. Га-га-га.

Я предпринял последнюю попытку оставить Боба дома. Я засвистел носом. Увы, усилия оказались тщетными. Он все равно ушел и бросил меня одного.

«Вернись!» – засвистел я еще сильнее, затем заскулил.

Ко мне подкатилась Мария:

– Не волнуйся, детка, мы хорошо проведем время и без него. Пошли со мной, ладно?

Нет. Я хотел остаться, чтобы изнывать от жалости к самому себе.

Нужно ли сообщать вам, что я позабыл о Бобе, едва уловил доносящиеся из кухни ароматы?

Собрав лапы в лапы, я бросился на кухню, в это святилище радостей желудка.

– Я знала, что этот стейк поможет тебе забыть о грусти. Я даже подала его тебе на лучшем фарфоре мисс Оливии. Мы ведь ей об этом не расскажем, правда? Обещаешь, Майлс?

Дать такое обещание было легче легкого.

Мария отнесла две тарелки в столовую и настояла, чтобы я забрался на стул рядом с ней. Мы ели при свете свечей, на заднем фоне играла приятная музыка. Я быстро смел стейк, оранжевые морковки, рис и бобы. Вылизал тарелку до блеска, сначала свою, потом Марии. Даже мой вместительный желудок был готов лопнуть от количества проглоченной пищи.

Мария налила себе рюмочку какой-то «текилы» и опустошила емкость одним глотком. Затем она встала из-за стола, прибавила звук и начала пританцовывать, на все лады подвывая под музыку. Слов я не понимал, но это было совершенно не важно. Меня тоже охватило ощущение абсолютного счастья.

Ау-у, ау-ау! Я взвыл что было мочи.

– Бог ты мой! Ты поешь не хуже моего Тито Бандито!

Мария промокнула глаза и снова наполнила рюмку.

– Как я скучаю по Тито! И по семье тоже. Ты понимаешь, о чем я?

О да, я понимал. Я тоже кое по кому скучал.

– Твой хозяин, мистер Боб, кажется, хороший. Нужна ему эта противная мисс Оливия!

Да уж, связался с мерзкой гусыней.

– Может, она делает хороший минет? У нее такой большой рот!

Ха-ха-ха!

Вымыв тарелки, Мария заявила, что пора посмотреть «здоровущий телик» мисс Оливии. Я не стал спорить, и мы отправились в гостиную.

– Забирайся ко мне, малыш. – Мария похлопала рукой по белой обивке дивана.

Стоило мне залезть на диван, как на меня навалилась ужасная сонливость. Вскоре голова Марии начала клониться на грудь, а затем она и вовсе уснула. Довольный вкусным ужином и приятной компанией, я последовал ее примеру.

Боб! Боб! Боб!

Мария подскочила на месте от неожиданности. У нее так широко распахнулись глаза, что я испугался, как бы они не выпали из орбит.

– Ой! Ой-ой, мисс Оливия!

Она бросилась шарить по дивану в поисках пульта, который затерялся между подушками. Выключив телевизор, Мария принялась отряхивать диван, бормоча себе под нос нечто неразборчивое. Затем толстушка бросилась вон из гостиной.

Я же потрусил к двери. Боб только вошел и сразу же об меня споткнулся. Я запрыгнул к нему на руки и облизал лицо, чтобы показать, как я соскучился. Подумаешь, слюни повисли на носу, ерунда какая!