Карен ван дер Зее - Остров моих сновидений

Ким прочитала послание до того, как смогла остановить себя, и упала в скрипнувшее кресло в холле отеля. Не надо было читать чужое письмо, это похоже на подглядывание, но уже поздно. Еще один грех, о котором стоит сожалеть, подумала она без особого раскаяния. Лгунья, а сейчас еще и занимается чтением чужих писем. Чем это кончится?

Она не знала, что и думать о письме Ника — злиться на него за то, что сует нос в ее личную жизнь, или восхищаться щедростью его души. Что подумает Сэм, когда прочтет это, лучше не воображать.

Собравшись с силами, она направилась в номер Ника на другой стороне холла; подошла, постучала в дверь.

— Привет, заходи, Ким.

Очевидно, что он рад ее видеть.

Ким покачала головой. И откинула со лба влажные волосы.

— Может быть, попозже: я вся в песке и хочу в душ. Просто занесла тебе почту. Девушка за конторкой попросила меня принести тебе это.

— Спасибо. — Он забрал у нее бумаги. — Тогда увидимся за ужином, да?

— Конечно. Как прошли интервью?

Ник рассмеялся.

— В некотором роде они меня кое-чему научили. Расскажу за ужином.

Ким вернулась к себе, радуясь хотя бы тому, что они с Ником нашли в себе силы сохранять подобие дружеских отношений. Избавившись от запыленной одежды, она приняла душ, оделась и посмотрела новости по телевидению. По всему миру происходит множество трагедий; но Ким едва слушала диктора краем уха. Думать она могла только о факсе Ника, посланном сегодня днем, и о том, что сейчас делает Сэм. Впрочем, ничего сверхъестественного: она думала о Сэме постоянно.

Прошло три дня с тех пор, как она прочла факс, а Сэм все не появляется. Ким брела вдоль линии прибоя по тяжелому, мокрому песку и машинально наблюдала: солнце садится в волны, окрашивая небо в пастельные тона; теплый морской бриз играет ее волосами, ласкает лицо… Ей бы наслаждаться закатом, а вместо этого хочется плакать…

Сегодня они с Ником предприняли очередную поездку по острову. Посетили несколько экзотических храмов; попробовали острую, пряную местную кухню в ресторанчике на берегу моря. Ужинать теперь не надо, и хорошо: можно остаться одной, не разговаривать с Ником, не быть милой и вежливой. Совсем это на нее не похоже, обычно ей нравилось проводить время с Ником, слушать его бесконечные истории. Но сейчас она не в себе.

Последние три дня ее мучил только один вопрос: приедет ли за ней Сэм, и если приедет, то что сделает она сама? Вернулись в отель — Сэма нет. Не появился он ни на следующий день, ни сегодня.

Может быть, еще не был в офисе и не читал факса? Вольно ей изобретать причины не такие горькие. А между тем причина только одна: он не приехал, потому что уже принял решение относительно их взаимоотношений и не хочет на ней жениться.

Лучше бы ей не читать того факса. Теперь предстоит вернуться в Нью-Йорк и привести свою жизнь в порядок, вернуть ее на круги своя. Притвориться, что не было всех этих ярких месяцев и пряных приключений; что все происшедшее — дурной сон, а сны, как известно, кончаются…

Завтра она позвонит в аэропорт. А вернется домой — первым делом соберет у себя друзей и устроит грандиозную вечеринку: нечто веселое, беззаботное, с вкусной едой, громкой музыкой и танцами. Ей нужна тема, например «Жизнь продолжается!» или что-то в этом роде. В конце концов, жизнь действительно продолжается, независимо от ее разбитого сердца, и с этим придется как-то смириться.

Ким села прямо на влажный песок и спрятала лицо в ладонях. «Я не выдержу! — сказала она себе. — Я так больше не могу — не выдержу… Как же это ужасно!» Она сидела и слушала шелест волн: он успокаивает, ласкает слух… Через некоторое время Ким подняла лицо: пляж пустынен; только крошечный оранжевый пятачок солнца последний раз сверкнул у горизонта, прежде чем его поглотили волны; тихо, если не считать мерного дыхания моря.

Ким с трудом поднялась, отряхнула песок с ног и шорт и повернула к отелю. В отдалении возникли две фигуры, они направлялись к ней — мужчина и ребенок, так ей показалось. Две крошечные фигурки: отец и сын, а может быть, дочь — с такого расстояния трудно определить.

Взглянула вниз, на свои босые ноги, и больше уже не отрывала от них взгляда — вот они делают шаг за шагом по темному, сырому песку… Она двигалась словно в трансе, убаюканная шумом волн.

В следующий раз, когда Ким подняла глаза, мальчуган бежал через пляж к улице, а мужчина все так же приближался в тающем свете угасающего дня. Сэм, подумала она. Как бы ей хотелось, чтобы это был Сэм. Он и похож на Сэма — та же мощная фигура, такие же широкие плечи. Она почувствовала, как сердце слегка ускорило темп, — может быть, действительно Сэм… Но в тусклом свете не разглядишь.

Она ускорила шаг, вглядываясь в темноту, надеясь и желая. Ким представила, как бежит к нему — как это бывает в кино — и волосы ее развеваются по ветру; падает в его объятия, и плачет, и смеется. «Ты приехал! — воскликнет она. — Ты приехал за мной!»

А потом он подошел поближе, и она поняла, что это не Сэм, а просто высокий, широкоплечий незнакомец, который прошел мимо, едва удостоив ее небрежным кивком в знак приветствия.

Разочарование затопило ее со скоростью и разрушительной силой цунами и отхлынуло, оставив ее слабой, с дрожащими коленями. Какая же она идиотка! Надо перестать так себя вести, или можно сойти с ума. Везде она видит Сэма, слышит его голос, но все только иллюзия: слишком живое воображение и отчаянное желание его видеть играют с ней злые шутки.

Ким упрямо пошла дальше, с усилием передвигая ноги; сморгнула слезы — пусть не жгут глаза.

Сэм не приедет, она никогда больше его не увидит. И все же каждый раз, когда она встречает высокого, темноволосого человека, думает о нем и медленно, по капле, сходит с ума…

Отель уже, должно быть, закрылся на ночь. Она вгляделась в темноту, осматривая пляж в попытке найти вход во владения отеля — покрытый виноградной лозой портик и маленький, нарядный «домик духов». Каждые утро и вечер персонал отеля приносил дары духам, чтобы те были счастливы. Разноцветные кусочки рисового пирога, цветы, фрукты — все относилось в домик. Вдруг ниоткуда выступила высокая темная фигура.

— Ким? — произнесла она.

Голос Сэма — настоящий, почти настоящий… Ее охватила паника, она повернулась, боясь порождения своего воспаленного рассудка, своих иллюзий, и пустилась бежать прочь от отеля, от призрачного пришельца…

— Ким!

Он бежит за ней, она слышит его шаги, чувствует его присутствие.

— Ким! Это я, Сэм!

Внезапно в ней проснулся здравый смысл: для наваждения это уже слишком. Она остановилась и тут же почувствовала, как ее обнимают сильные руки. Ким прижалась лицом к знакомой груди…