К. Борджиа - 11 дней и ночей

– Я не эдакое, – обиделся Баковский, по-своему понимая намек.

Он встал и тоже направился в ванную.

Когда Стефания вошла туда же через пять минут, он стоял под душем и с упоением мылился. Было видно, что вода действует на него бодряще и укрепляюще.

– Молодой человек, можно к вам? – спросила Стефания.

Баковский кивнул мокрой головой и галантно уступил ей место рядом. Однако вымыться как следует он девушке не дал: ему снова ее хотелось.

Обеспокоенная долгим отсутствием обоих, Сисли заглянула в ванную и увидела Стефанию, согнутую пополам и вцепившуюся пальцами в скользкий кафель, и Баковского, с довольным видом занявшего позицию сзади.

Сисли стояла, не решаясь им помешать.

– Теперь ее очередь, – вдруг сказал Баковский и оттолкнул ягодицы Стефании.

Девушки понимающе переглянулись и поменялись местами.

Стефания отметила про себя, что даже в такой невыигрышной позе Сисли выглядит очень хорошенькой. Она то и дело закрывала глазки, морщилась и постанывала. Баковский придерживал ее за бедра и уверенно мчался вперед.

– Ну, поиграли – и хватит!

Стефания почувствовала, что конец близок, разлучила любящих и во второй раз приняла то, что предназначалось подруге, в рот. С ее стороны это было бестактно, но уж больно хотелось.

Баковский одобрил ее решение животным рычанием.

Впервые во взгляде Сисли появилось любопытство. Стефания почувствовала, что в следующий раз она наверняка не упустит своего шанса.

Однако Баковский был потенциально мужчиной нормальным, и потому следующего раза не приходилось ждать раньше утра. С этими успокаивающими мыслями Стефания вернулась в спальню и устроилась под одеялом.

Сисли еще о чем-то ворковала в коридоре с Баковским.

Засыпая, Стефания вспомнила жующее лицо Рича в ресторане, и ей сделалось грустно и приятно. Хорошо, что завтра он сам придет в «Мотылек»…

Глава 17

Сказать, что Дороти Йасон, открыв свое дело, как бы ушла в монастырь, значит неправильно судить о настоящей женщине. Не пользоваться «служебным положением» на ее месте было бы просто неумно. Не все же молодежи собирать взращенный ею урожай…

Вместе с тем былая прыть куда-то пропала, она уже чего-то побаивалась, перестраховывалась, стеснялась, одним словом, с возрастом пришла робость.

Поэтому нет ничего странного в том, что однажды Дороти вызвала к себе Стефанию, которой все же доверяла больше других, и сообщила, что собирается принять приглашение посетить двух молодых людей. Она будет весьма обязана Стефании, если та не откажется сопровождать ее, тем более что требовались именно две девушки.

Стефания нисколько не удивилась и согласилась.

А телефонный звонок, явившийся причиной этого договора, раздался за час до этого, когда Дороти сидела в офисе одна и листала подшивки газет.

Голос в телефоне звучал грубовато, но это был голос настоящего мужчины.

– Нам с другом нужна женщина, – сказал он. – Вы можете нам помочь?

После недолгих расспросов выяснилось, что звонившие – находка для современной женщины: два настоящих техасских ковбоя, сделавшие хорошие деньги и на радостях приехавшие в Нью-Йорк поразвлечься.

– Мы звоним вам потому, что здесь сказано «дорого». – Имелось в виду рекламное объявление. – Нам не нужна какая-нибудь дешевка.

– Так одна девушка или две? – переспросила Дороти, уже чувствуя, что будет себя корить, если упустит этот случай.

– Можно и две.

– Сколько вам лет?

– Зачем это, мэм? Мы бравые ребята, и девушкам у нас понравится.

– Не сомневаюсь. И все же?

– Двадцать девять и сорок. Нам бы чего-нибудь покруче, а?

Дороти спросила, куда приезжать. Был назван адрес действительно дорогой гостиницы.

Вот с этим ненавязчивым предложением Дороти и обратилась к Стефании.

Поехать «на задание с шефом» девушка расценила как особое доверие.

Передав текущие дела Наташе, которая и так была занята в основном компьютером по причине общего недомогания, Дороти и Стефания подхватили сумочки и побежали ловить такси.

Через четверть часа они быстро шли по вестибюлю гостиницы.

– Чего мы так бежим? – спохватилась Дороти. – Это вредно, ты не находишь?

– Мое дело – не отставать от тебя, Дот. Хотя ты совершенно права, и приходить в номер к мужчинам, которые тебя хотят, запыхавшись, неприлично.

Дороти поняла это замечание как намек и резко сбавила ход.

Дверь им открыл здоровенный детина, в протертых чуть ли не до дыр джинсах, голый по пояс и в выгоревшей ковбойской шляпе. Он пристально оглядел женщин, расплылся в улыбке и отступил вглубь комнаты.

– Милости просим, проходите.

Дороти переглянулась со Стефанией, смущенно рассмеялась и вошла.

– А мы с приятелем уж заждались, – сказал хозяин, поигрывая мускулами торса. – Ну, здравствуйте, меня зовут Джон. Томми сейчас спустится. – Он кивнул в сторону витой лесенки, уходившей на второй этаж. – Томми, к тебе пришли! – И снова, обращаясь к женщинам: – У вас здесь в Нью-Йорке так жарко, что мы с Томми не вылезаем из душа.

Ему показалось, что это смешно, и он хохотнул. Вышло заразительно, и обе гостьи прыснули.

Судя по предварительным данным, Джон и был старшим, сорокалетним. Хотя на сорок он не выглядел.

Именами женщин он даже не поинтересовался. Вероятно, это автоматически откладывалось на потом, когда компания разделится на парочки и нужно будет о чем-то говорить.

Разумеется, Джон забыл предложить дамам сесть. Дороти, которая никак не могла перебороть смущение, так бы и осталась стоять посреди комнаты, если бы не Стефания.

– Насколько я слышала, – начала та, – вам в нашем городе повезло, и вы разбогатели.

– Можно и так сказать. – Крепыш самодовольно кивнул и подбоченился.

– Значит, вы снимаете этот вот замечательный номер? – продолжала Стефания.

– Да, снимаем.

– Полагаю, с мебелью?

– С мебелью, а что?

– То есть мебель ваша? – не унималась девушка, решившая развлечься по полной программе.

– В некотором смысле…

– И, значит, вы имеете полное право пригласить нас ею воспользоваться?

– Да…

– Спасибо, дорогой Джон! Я чувствовала, что не зря сюда пришла.

И с этими словами Стефания плюхнулась в мягкое кресло. Дороти ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Бедняга Джон понял, что ему придется либо продолжать разыгрывать простака, либо извиняться за досадную оплошность. Он уже смекнул, что девицы – особенно одна – не промах, и с ними лучше быть поосторожнее.

Надо каким-то образом предупредить об этом открытии Томми, подумал он, однако было уже поздно.

Томми, в одном полотенце, обмотанном вокруг талии, спускался по ступенькам в гостиную.