К. Борджиа - 11 дней и ночей

– Иди ко мне, – позвал Сисли Баковский.

Когда Стефания вернулась к дивану с тремя бокалами вина на медном подносе, Сисли уже сидела на коленях мужчины и лукаво щурилась на обнаженную подругу. Баковский шептал ей что-то на ушко, и она хихикала.

Теперь Стефания оказалась вместе с двумя одетыми людьми. Ощущение собственной наготы стало от этого еще сильнее. Вместе с ним росло и удовольствие.

Все трое пригубили вино и остались довольны.

– Как тебе нравится наша Стефания? – спросил Баковский у Сисли.

– Я обожаю ее! – Девушка вытянула губки трубочкой и наклонилась к подруге, которая сидела перед диваном на корточках.

– А ты бы могла мне показать, как именно ты это делаешь?

– Что «именно»? – Сисли оглянулась на говорившего. Баковский кивнул на Стефанию.

– У нас это называется «лесбийское шоу», – заметила та, не отрывая бокала от губ. Ей нравилось вино, и она чувствовала, что хмелеет. – За него полагается отдельная плата.

– Шоу в кредит, – смеясь, предложил Баковский. – Заплачу потом натурой. Принимаете?

– Ты как? – Стефания посмотрела на неизвестно чем довольную Сисли. – Согласна?

– На натуру? – Девушка покосилась на лицо Баковского. – Если имеется в виду то, на чем я сейчас сижу, то согласна. Меня устраивает размер.

Стефания внезапно поняла, что вся эта сцена была заранее спланирована. Она почувствовала, что оба в ее отсутствие успели приложиться к содержимому бара. Она даже представила, как они без ее ведома распивают бутылку за бутылкой, целуются, Баковский хочет взять Сисли, а та сопротивляется и предлагает принять в долю ее, Стефанию. Она ведь знала, что подруга пошла в «Марокко»…

Это озарение, однако, ничего не изменило. Она по-прежнему хотела Баковского, а игра с Сисли могла только способствовать поднятию настроения.

Сисли уже встала на ноги. Баковский, обняв ее сзади, расстегивал на ней джинсы. Стефания наблюдала за ними с ковра.

Сисли сбросила тапочки и осталась в носках. Стоптала расстегнутые джинсы и стащила через голову майку. Отфыркиваясь, посмотрела на Стефанию. Та уже призывно ложилась на спину и вытягивала ноги.

Грудь у Сисли была маленькая, но очень выразительная. Ее всегда хотелось трогать.

Сисли направилась было к распростертой подруге. Баковский ухватил ее за трусики, и девушке пришлось прежде избавиться от них. Голенькая, она уселась верхом на живот такой же голенькой Стефании, спиной к мужчине, который снова вооружился бокалом и приготовился быть зрителем.

Сисли медленно навалилась на Стефанию грудью. Ей нравилось чувствовать, как сминаются и трутся друг о дружку их твердеющие соски.

Стефания же подумала о том, что сейчас Баковский видит бесстыдно приоткрытую попку девушки, и ей стало даже неловко.

Сисли ничего этого не замечала, Прикрыв глаза, она с упоением целовала теплый рот Стефании.

Было во всем этом что-то первородное, что-то удивительно естественное, о чем в современном мире просто успели забыть. Тяга двух неполноценных начал слиться в единое целое, которое никогда не получается, одновременно трагична и патетична. Женщины знают это. И тем не менее многие рано или поздно пробуют пройти через подобное испытание плоти.

Хотя многими этот акт воспринимается еще более интимно, чем совокупление с мужчиной. Его по-прежнему расценивают как отклонение от нормы, которой на самом деле в таком тонком вопросе просто не существует. Есть желание, и ему нужно следовать. Главное – чтобы рождалась красота. Она оправдывает все.

Два тела переплелись среди замысловатых узоров мягкого ковра…

Две девы томные усталоВ объятье пламенном сплелись.В них все усладою дышало,Уста улыбками слились.

Два обнаженных страстью тела:Как будто в зеркало одноЛишь зачарованно глядело,В холодный образ влюблено.

Но был тот образ тепл и нежен,Он ласки трепетно дарилИ так же, чист и безмятежен,Плоть близнеца боготворил…

В конце концов девушки вспомнили о существовании Баковского.

Тот сидел на диване, широко раздвинув ноги. Бокал был давно пуст.

Упоение любовниц неумолимо передавалось и мужчине, о чем свидетельствовали его порывистые движения, которыми он пытался высвободить свою рвущуюся наружу страсть.

Девушки переглянулись и дружно приняли зовущую позу, которой рисковали свести беднягу с ума: стоя рядом на четвереньках, спиной к Баковскому. Они попеременно оглядывались, словно искали у себя хвостики.

Баковский потянулся к ним обеими руками. Он не дотягивался, и тогда они попятились ему навстречу. Они уже давно достигли той стадии, когда женщине хочется изображать из себя эдакого соблазнительного звереныша.

Они продолжали целовать друг друга, слыша, как Баковский срывает с себя одежду.

– Тебя, – прошептала Сисли.

– Нет, тебя первую, – улыбнулась Стефания.

Они обе ошиблись.

Не выбирая, Баковский пронзил обеих большими пальцами разведенных в стороны рук. Девушки сладко застонали. Сисли забавно ерзала попкой.

Стефания мерно раскачивалась, то соскальзывая с пальца, то вновь на него нанизываясь.

Это могло продолжаться до бесконечности.

– Идите ко мне… – позвал их охрипший голос. Оставаясь на четвереньках, девушки развернулись и невольно потянулись навстречу рвущейся ввысь плоти.

Сисли замешкалась, и Стефания первая начала кусаться.

Баковский весь запрокинулся и накрыл послушные затылки девушек ладонями.

Потом примеру подруги последовала Сисли…

Потом они делали это вместе, стараясь превзойти одна другую сладострастием и нежностью.

Животворящий нектар достался обеим.

Стефания осталась лежать на ковре рядом с обессилевшим Баковским, а Сисли бросилась в ванную полоскать рот.

– Неплохо получилось. – У Баковского наконец нашлись силы заговорить.

Стефания поцеловала его в плечо.

Она знала о невольной брезгливости некоторых мужчин, не позволявших женщине сразу после содеянного целовать их в губы. Тем не менее ей не хотелось вставать и идти следом за Сисли в ванную. Можно и потерпеть.

Сисли между тем вернулась и легла на диван.

– Я хочу курить, – капризным голосом сообщила она. – Кто угостит меня сигаретой?

Баковский остался лежать на ковре, как будто не слышал.

Стефания встала и дала подруге коричневый прутик «Мора». Та с удовольствием затянулась.

– Похоже, ты медленно, но верно входишь во вкус, – заметила Стефания.

– Ты насчет курева? – не поняла Сисли.

– Нет, насчет мужчин.

– А мне всегда хотелось чего-нибудь эдакого.

– Я не эдакое, – обиделся Баковский, по-своему понимая намек.