Стелла Камерон - Милые развлечения

Перис посмотрела на Тобиаса и кашлянула.

– Он велел мне передать кому-то, что время истекает. Вот примерно все, что он сказал. Так что я думаю, он пытался напугать нас обоих.

– Вас и мистера Квинна?

Она, поколебавшись, ответила:

– Нет.

– Вас и еще кого, мисс Делайт?

Перис подняла руку, чтобы убрать упавшие на лицо волосы.

– Я… Он не сказал, кому передать.

– Вы хоть немного представляете, что он хотел сказать или кого имел в виду?

Допрос затянулся. Тобиас ходил из угла в угол. Когда пришла его очередь, он рассказал, что видел, как кто-то выходил из здания, но из причин, побудивших его явиться к Перис среди ночи, упомянул только о том, что телефонная трубка была снята. Мужчины явно сделали вывод, что Перис и Тобиас были близкими друзьями.

– Необходимо закрывать входную дверь, мэм, – сказал полицейский, – с вами может войти и посторонний человек.

И Тобиас снова остался с ней наедине.

– Ничего из этого не выйдет, – сказала Перис. Тобиас не стал говорить, что согласен с ней.

– Первым делом поставим на входную дверь хороший замок. А также поставим новый замок и на твою дверь. Установим переговорное устройство. Завтра утром надо будет встретиться с человеком, который нам все это сделает.

– Сначала мне надо будет поговорить с остальными жильцами.

– Я сделаю это, или тебе придется переехать, – слишком поздно он осознал свою ошибку. – Прости. Я…

– Привык отдавать распоряжения, – закончила она за него, но тут же быстро улыбнулась. И сразу улыбка исчезла. – Зачем ты приехал?

– Ты слышала, что я сказал полиции.

– Да, что ты пытался позвонить мне, а линия была занята.

– Более или менее.

Перис хотела встать.

– Не вставай. Что ты хочешь?

– У меня чай остыл. Я могу и сама справиться.

Тобиас взял у нее кружку и налил свежего кипятку.

– Как я уже сказал полицейским, оператор предположил, что у тебя, наверное, трубка снята.

– И ты решил, что это именно твое дело – среди ночи сесть в машину и поехать напомнить мне положить трубку на рычаг?

Тобиас опустил в кружку свежий пакетик с чаем и передал ее Перис.

– В твоем изложении это выглядит действительно странно.

– Немного не то слово, – она выпрямилась на стуле и поморщилась. – Точнее сказать – непохоже на тебя.

– Тебе больно? – Что бы она ответила, если бы он сказал сейчас, что быть рядом с ней для него не только не странно, а просто естественно. Естественнее и быть не может.

– Больно, – ответила Перис. – Но ничего.

– В кресле-качалке тебе будет удобнее.

Перис не отшатнулась от него, когда он, подойдя, обнял ее за талию, чтобы помочь подняться.

Она села в кресло; одеяло соскользнуло с ее плеч, и Перис дернулась, чтобы прикрыть рукой лиф своей ночной сорочки.

Тобиас сглотнул и поставил кружку рядом с ней. Как много скрывала под собой бесформенная свободная одежда, которую она так любила носить!

– Ух! – воскликнул он, глядя ей в глаза и улыбаясь, пока нашаривал упавшее одеяло и закутывал ее, как нежный родитель, ухаживающий за ребенком. – Тебе надо быть в тепле. После того, что с тобой произошло, у тебя может произойти срыв. Выпей еще чаю.

Вместо того чтобы взять кружку, Перис сжала его руку.

– Когда ты пытался мне перезвонить?

– Через пару часов после первого звонка.

Она прижала его руку к своему подбородку.

– И подумал, что тебе следует приехать?

Тобиас наклонился к ней.

– Да.

– Почему?

– Я… приехал и все тут.

– И увидел, как кто-то выходит из дома?

– Он не закрыл дверь и сел в машину на Первой.

Перис потерлась щекой о руку Тобиаса.

– Я так испугалась.

Если бы он дотронулся до нее, просто дотронулся, он бы разрушил очарование этой минуты.

– Жаль, что мне не попался этот сукин сын.

– Нет! – Ее пальцы впились в его руку. – Что ты! У него же был нож!

Она не хотела, чтобы он пострадал. Тобиас спросил себя, каково ему чувствовать такое отношение к себе. Вселяло ли это в него надежду?

– А человек, который тут живет, – спросил он, – где сейчас?

– Вормвуд? Он не часто ночует дома. В последнее время все реже и реже, – ее глаза закрывались. – Кому я должна передать? Кому надо напомнить, что время выходит?

– Не знаю, – тихо ответил Тобиас.

– Не знаешь?

Он с трудом удержался от резкого ответа.

– Перис, у нас было трудное время, – сказал он ей. – Не знаю, как ты, но я никогда не чувствовал себя таким… беспомощным, как в последнее время.

– Я и сейчас чувствую себя беспомощной.

– Совсем как я тогда… я неправильно вел себя, когда ты приехала ко мне. Я хотел тебе об этом сказать. Наконец я смог сказать тебе, что собирался, а ты простишь меня за то, как я к тебе вломился.

Перис совсем зажмурилась и слабым голосом ответила:

– Да.

– Знаю, то, что я скажу, прозвучит глупо, но я рад, что решил приехать к тебе, что и сделал, предложив нечто из ряда вон выходящее, – он неуверенно рассмеялся. – Это было неловко и неприемлемо.

– Ты чувствовал отчаяние. Я знаю, каково это. Сейчас он чувствовал, что отчаянно хочет поцеловать ее.

– Спасибо, Перис. Надеюсь, мы можем теперь забыть, что я приехал сюда, чтобы ты что-то для меня сделала?

– Мне бы хотелось.

Очень осторожно он погладил ее по волосам.

– Ты думаешь, мы могли бы… Могли бы попытаться узнать друг друга получше?

– Я не уверена, что понимаю тебя.

Она держала его за руку, не возражала, когда он гладил ее по голове, потому что ей хотелось уюта, и ничего больше. Тобиас сплел их пальцы вместе и потянул ее к себе. Перис ответила на его призыв, как молодой зверек, ищущий тепла и безопасности. Она уткнулась носом в его плечо и вздохнула, когда он осторожно провел рукой по ее волосам и по спине.

Он испытал давно забытое чувство, и оно ему понравилось. Он чувствовал себя защитником.

– Мы начнем медленно, постепенно, с дружбы, Плакса.

– Дружбы… – почти мечтательно повторила она.

– Сейчас мы вполне можем быть друзьями. Если тебе так будет легче, из-за семейных соображений и так далее, пусть об этом никто, кроме нас с тобой, не знает.

Перис застыла, но не отодвинулась от него.

– Ты особенная. Я не льщу тебе, но, кажется, я никогда еще не встречал такой женщины, – напряжение этой ночи начало на нем сказываться. Он откашлялся и продолжал: – Понимаешь, мы никогда… то есть у нас не было таких отношений. Может, это неожиданно… Но… можем же мы попытаться?

– Боюсь, я… – Ее рука выскользнула из его руки, она выпрямилась в кресле. – Синтия все-таки моя сестра.

– Я больше не женат на Синтии, Перис. И давно уже. У меня нет семьи. Как и у тебя.

– Но…

– Ничего страшного. Вы с Синтией не кровные родственники, если это тебя беспокоит. Я ведь не прошу тебя стать матерью моих детей, – черт! – Тобиас патетически усмехнулся. – Не на этой неделе.