Элизабет Гейдж - Мастерский удар

— Прекрасно выглядите, дорогая. Как всегда. — И наклонившись так, чтобы не услышали другие, добавил: — Держитесь, дитя мое. Все будет хорошо, обещаю.

Слабо улыбнувшись, Белинда кивнула. Он пощекотал ее под подбородком, как ребенка, и, улыбнувшись, пробормотал:

— Дело решенное. Верьте мне.

Глава 16

Париж, 20 августа 1956 года

«Дорогой папочка!

У меня прекрасные новости, и думаю, ты будешь рад их услышать.

Компьютерная сеть, над которой я работала последние месяцы, наконец-то действует. Задача была нелегкая, то и дело возникали проблемы, но теперь все отлажено, и через пару недель начнется последнее испытание.

Я очень скучаю по тебе. По вечерам так часто гляжу из окна на крыши Парижа и думаю о том, как мы часто сидели на нашем крыльце в конце дня. Париж — сказочный, великолепный город, но все-таки не дом. И ничего никогда не заменит мне дома.

Не могу дождаться, пока закончу здесь работу, вернусь в Америку и снова увижу тебя. Спасибо за письма Знаю, ты не очень любишь писать, потому и благодарю И еще спасибо за фотографии. Они заставили меня тосковать, но и принесли много радости.

Любящая тебя Фрэнси»

Фрэнси запечатала конверт и отправила письмо прежде, чем рассказала кому-либо о своем успехе. Она хотела, чтобы отец первым узнал обо всем.

Три дня назад, когда Фрэнси работала одна в компьютерном центре «Магнус Франс» над очередной запутанной частью программы, ей наконец удалось найти недостающее логическое звено, отсутствие которого вызвало срыв в работе системы. Проблема была еще серьезнее, чем предполагала Фрэнси. Пришлось придумывать совершенно новую концепцию, чтобы решить ее. Собственная изобретательность изумила Фрэнси; она гордилась бы своей работой, не терзай ее мысль о том, насколько она была близка к полнейшему провалу Но об этом Фрэнси рассказывать отцу не стала.

Ничего не написала она и о Джеке, но уже по другой причине. Тот взял с нее слово, что Фрэнси пока никому не скажет об их намерении пожениться.

— Отец не смирится с тем, что я пошел против него, — объяснил он. — Хочу заявить о своей женитьбе как о свершившемся факте. Не желаю в очередной раз вступать с ним в бой и использовать тебя в качестве оружия. Но самое главное — чтобы ты закончила свою систему до того, как мы поженимся. Это важно для тебя и для твоей карьеры. Ты осуществила проект и заслуживаешь награды.

— Но я еще ничего не сделала, — запротестовала Фрэнси, улыбаясь.

— Не сделала, так сделаешь. Я ничуть в этом не сомневаюсь. Мы должны ошеломить отца двумя вещами, с которыми он ничего не сможет поделать: во-первых — потрясающая система, которая так повлияет на будущее корпорации, а во-вторых — наша свадьба.

Фрэнси приняла его условия. И теперь, когда удалось добиться успеха, она испытывала двойную радость — скоро ее великая мечта наконец станет реальностью. Не было малейших сомнений в том, что на этот раз система начнет действовать, и она знала также, что ничто больше не препятствует их с Джеком свадьбе.

Джек приезжал в Париж еще дважды. Фрэнси пыталась отговорить его, убедить, что столь частые посещения «Магнус Франс» могут выглядеть подозрительно, но Джек не желал ничего слушать.

— Никто в «Магнус» не смеет указывать мне что делать. Приезжаю и уезжаю когда хочу. Кроме того, — добавил он с улыбкой, — я не могу быть слишком долго вдали от тебя. Я с ума сойду.

Каждое новое свидание было волшебнее предыдущего. Джек всегда приезжал ненадолго, но эти короткие встречи только усиливали их влечение друг к другу.

Что-то внутри Фрэнси время от времени предостерегало — нельзя так безрассудно терять голову, это может быть опасным. Но у нее не было сил и желания что-либо делать. Толос Джека в телефонной трубке, его почерк в коротких записках, посланных Фрэнси, парализовывали ее волю. Когда же она видела его и ощущала его руки на своих плечах, весь мир вообще отходил на задний план.

Когда они любили друг друга, она упивалась его одержимостью и страстью, как и в ту первую ночь. В ласках Джека было что-то ненасытное-казалось, будто до их встречи он не жил полной жизнью и, только полюбив ее, пробудился, чтобы наконец познать тайну собственной мужественности.

Утомленные ласками, они лежали рядом и тихо разговаривали. Фрэнси постепенно узнавала Джека — он рассказывал ей о своих идеях, мечтах, планах, надеждах на будущее.

Впервые Фрэнси услышала и о трудном детстве мальчика, росшего в тени своего отца, о его изнурительной борьбе за свою независимость от сильной и жестокой воли старшего. Джек был единственным в семье, кто осмеливался выступать против Антона. Он испытывал жалость к матери и сестрам, находящимся целиком во власти Магнуса, и всегда стремился их защитить.

Фрэнси узнала все это и еще многое другое в Джеке. Однако по, мере того как их близость усиливалась, тайна Джека становилась все более глубокой. Он был скрытным человеком и до конца ни перед кем не раскрывался. Только огонь его страсти заставлял Фрэнси чувствовать, что их души соприкасаются. Она сознавала, что знает Джека очень хорошо, гораздо лучше других, и все же по-прежнему совсем его не знает. И эта манящая загадка только усиливала желание Фрэнси быть постоянно рядом с ним, помочь ему залечить раны и забыть тот мир, в котором он был столь несчастлив. И вот теперь великий день уже близок. Скоро она будет принадлежать Джеку полностью и навсегда.

Фрэнси позвонила Джеку в Нью-Йорк сразу же, как только отправила письмо отцу. В Париже было четыре часа дня, а в Нью-Йорке-десять утра. Джек был в своем офисе.

— Дорогой, все в порядке! — возбужденно сообщила Фрэнси. — Теперь ока будет действовать, я уверена!

— Превосходно! — Голос Джека звучал необыкновенно четко и ясно. — Великолепные новости, хотя, должен признаться, я ничуть не удивлен. Я же говорил, что ты со всем справишься, раньше или позже.

— И еще одно, -добавила Фрэнси.

— Что именно?

— Я люблю тебя.

Послышался его тихий смех.

— Надеюсь, никто не подслушивает, — ответил Джек.

— Мне все равно! — воскликнула она, чувствуя в эту минуту, как близка к Джеку. — Я люблю тебя! Люблю! Люблю! А ты?!

— Вдвойне, -с улыбкой в голосе тихо ответил Джек.

— Я хочу назначить контрольный прогон на следующей неделе. Если все пройдет хорошо, запустим систему как можно быстрее.

— Может, сумею приехать. Это значит для меня столько же, сколько и для тебя.

— Да, — засмеялась она, весело, возбужденно, радостно. — Хочу, чтобы ты был рядом со мной, когда она заработает. Дорогой, дорогой!