Джулиет Мид - Капкан любви

Тедди медленно закрыла дверь и прислонилась к стене коридора. Она чувствовала себя больной. Ее ноги ослабли, подкашивались и почти не выдерживали ее веса. Спазмы сжали ее желудок, так, что она застонала от боли и кинулась в умывальник. Слава Богу, там было пусто. Тедди наклонилась над туалетной раковиной, ее буквально вывернуло наизнанку. Когда рвота прошла, Тедди села на пол в кабинке, прислонившись лбом к холодному кафелю стены. Она не могла плакать, она не могла думать. Она чувствовала страшную слабость, ей казалось, что она умирает. Ее рот был полон кислым, едким привкусом желчи. Она с трудом оторвала себя от пола и уставилась в зеркало. Ее лицо было точно таким же — разве чуть бледнее, да глаза, возможно, чуть краснее, но в остальном точно таким же, как вчера в «Харвей Никольс».

Тедди взяла сумку, портфель и зашла в кабинет Кандиды.

— Можно мне уйти до конца дня? Мне что-то нездоровится.

— Ты действительно не выглядишь здоровой. Иди домой, можешь не приходить и завтра, если не будешь чувствовать себя лучше. Майк заботится о тебе?

— О да, должен позаботиться. Все хорошо.

Тедди пошла прямо на стоянку машин. Ее все еще мутило, но голова была ясной. Словно в столбняке, Тедди вывела со стоянки красный «феррари» Майка и поехала по Лондону к Сент-Паулс, где располагалось здание «Стейнберга», выстроенное из стекла и стали. Оно было трехэтажным, с большими вращающимися дверьми, с серебряной надписью «Стейнберг Рот Интернэйшнл Лтд» под известной всему миру серебряной звездой. Тедди завела машину прямо на мостовую перед входом, так, что передние колеса коснулись нижней ступеньки лестницы, ведущей в просторное фойе. Потянувшись вперед, чтобы достать ногой скрытую кнопку управления, она включила сигнал тревоги и выскочила из машины. Человек пять-шесть встревожились, в недоумении глядя на нее. Тедди нажала кнопку, отстегивающую ключи машины — конечно, у Майка был автоматический замок — огляделась вокруг и выбросила их в ближайшую канализационную решетку. Пронзительный шум сигнала тревоги привлек внимание людей в холле «Стейнберг Рот», из окон тоже выглядывали люди. Тедди надеялась, что они узнали машину Майка. Она равнодушно направилась к такси и сказала водителю адрес квартиры Майка.

— Проблемы с машиной, милочка? — спросил он, когда они отъезжали от растущей толпы.

— Нет, я всего лишь вернула ее знакомому.

Когда она приехала в Кенсингтон, телефон звонил вовсю. Тедди оставила его на автоответчике, пока собирала немногие принадлежавшие ей вещи в пакет от «Харвей Никольс». Она не стала брать замшевую юбку и жакет, но шелковое платье, повинуясь внезапному порыву, взяла. Титьки Глории были слишком велики, чтобы носить его. Она слышала голос Майка в автоответчике, говорящий в пустоту:

— Тедди? Тедди, возьми трубку, если ты здесь, ради Бога… Тедди? — автомат щелчком отключился. Его голос звучал странно — сердито и резко, но нервозно. Он помнит, что не может кричать на нее в присутствии коллег, — с горечью подумала Тедди. Она оглядела квартиру. Здесь было очень мало вещей, которые она имела право взять с собой. Тедди подкрепилась из бутылки шампанского, найденной в холодильнике, отыскала запасные ключи от «феррари» в ящике письменного стола — слава Богу, что Майк так аккуратен — и опустила их в свой карман. Еще одна поездка на такси — и она оказалась дома.

Ее собственный автоответчик бешено мигал… записано четыре — нет, пять вызовов. Она проигнорировала их. Был чудесный полдень начала лета. Лучи просачивались сквозь окно маленькой кухни Тедди. Она купалась в теплом солнечном сиянии, пока тянулась к шкафчику и откупоривала бутылку шампанского. Поставив перед собой одинокую хрустальную рюмку и шипящую бутылку, Тедди углубилась в переживания. Она хотела напиться. Речь шла не о том, чтобы утопить свои печали — Тедди очень хорошо сознавала, что они не утонут, а всплывут на поверхность, — а о том, чтобы забыться хотя бы на час. Ей не хотелось думать ни о будущем, ни о том, как семья отнесется к разрыву ее помолвки, ни о том, что сказал Чарльз два дня назад в Париже. Ей не хотелось думать о Майке…

Но, конечно, она думала именно о нем. Она ни на секунду не усомнилась в информации Джейми, потому что где-то в глубине сердца знала, что Майк давно обманывает ее. Она была далека от того, чтобы думать о нем, как об ублюдке или людоеде, она думала о нем как о человеке, которого любила, и которого все еще любит. Она была готова признать, что в его интрижке есть доля и ее вины. Ее мать Лаура всегда говорила ей, что долг женщины — посвятить себя своему мужчине, отдать все свое время и энергию заботам о нем, жить только для его блага. Лаура не защищала доктрину о женской неполноценности, ее теория полностью основывалась на собственных интересах. Она не могла поверить, что настоящая женщина хочет работать, и конечно, считала, что нет настоящей женщины, которая хотела бы спать в одиночестве, а легчайший способ избежать такой невыразимо ужасной судьбы заключался в добровольном порабощении у состоятельного содержателя.

Однако, Тедди сдержала себя. Даже по правилам Лауры Тедди не выбыла из игры. Дело было не в том, что ее работа подтолкнула Майка в объятия Глории, и не в том, что она упустила его из виду. Майк спал с Глорией, потому что считал возможным спать с Глорией. Тедди не видела ни в себе, ни в своих отношениях с Майком ничего, что могло бы сделать его способным спать с Глорией. Просто это было в его характере. После пятого бокала шампанского Тедди уже не была уверена, что переживает из-за Глории. Она все сильнее начала стыдиться того, что Майк публично унизил ее. Если Джейми, а также Кандида, знали о Майке и Глории, кому еще Глория могла рассказать? Всему «Стейнберг Рот», подумала Тедди и ее опять замутило. Она пошла в комнату и включила автоответчик.

— Тедди? Где ты болтаешься? Не знаю, что на тебя нашло, но я не могу отыскать запасные ключи и отключить этот проклятый сигнал — он уже всех свел с ума. Позвони мне.

Щелчок.

— Тедди, это Майк. Не знаю, на что и подумать, но, в любом случае, я прошу прощения. В самом деле, очень прошу. Пожалуйста, позвони мне, дорогая — я уверен, что это недоразумение.

Щелчок.

— Теодора, это Кристиан де Клемент-Гранкур. Я взял на себя смелость позвонить вам домой, так как ваш коллега дал мне телефон и уверил меня, что вы не будете возражать. На следующей неделе я буду в Лондоне и надеюсь, что вы сумеете договориться о собеседовании с вашим клиентом. Возможно, будет достаточным основанием принять мое приглашение на ужин, для того чтобы обсудить стратегию собеседования? Пожалуйста, позвоните мне в парижский офис.