Кэтрин Беллами - Лето секретов

– Я ему все передам, – сказала Лайза.

– С тобой все в порядке? – спросил Джек. – У тебя странный голос.

– Все прекрасно! – заверила она, тронутая его вниманием. Ей хотелось бы многое добавить, но она стеснялась Эйса. – Я тебе еще позвоню. Пока! – Лайза положила трубку и взглянула на Эйса. – Ну, ты удовлетворен?

– Мы заберем Китти по дороге в аэропорт, – пропустив этот вопрос мимо ушей, сказал он. – Собери вещи и подготовь ребенка к десяти часам. И не вздумай случайно «потерять» ее паспорт!

Сказав это, он прикусил язык, пожалев, что подал ей такую мысль. Конечно, она сломлена морально и вряд ли сейчас решится на сопротивление, но на всякий случай он еще раз кивнул в сторону кассеты, лежащей на кровати.

– Можешь оставить ее себе! Пусть она станет тебе напоминанием о твоей глупости и предостережением на будущее! Конечно, это всего лишь одна из многих копий.

Лайзе было противно брать в руки кассету, но не оставлять же в номере опасную улику! С трудом поднявшись, она двумя пальцами взяла проклятую вещь, словно та могла ее укусить, сунула в сумочку и шаткой походкой удалилась из номера.

Эйс судорожно перевел дух, чувствуя потребность выпить виски. Успех операции следовало обмыть!

Узнав, что улетает в Англию, Китти очень обрадовалась. В пятницу после завтрака она выбежала на улицу и стала ждать, усевшись на чемодан, когда ее заберут. Увидев машину Эйса, девочка тотчас же вскочила и расплылась в счастливой улыбке. Близнецы тоже повеселели и замахали ей руками в знак приветствия.

Липпи и Энди унаследовали от отца темные волосы и смуглую кожу, но Липпи пошла в мать тонкой костью. В свои полтора года крепыш Энди – который, впрочем, предпочитал, чтобы его называли Дрю, – порой ухмылялся так же зловеще, как Эйс, приводивший в свое время своей ухмылкой в ярость судей на теннисных кортах. Китти это не смущало, она всегда вела себя с ним так, как и полагается старшей по возрасту. Вот и сейчас она взяла инициативу в свои руки и начала что-то непринужденно рассказывать двойняшкам.

Лайза молча отдала Эйсу чемодан дочери, не смея смотреть ему в глаза. Алекс не была посвящена в детали случившегося, но знала подоплеку в общих чертах, и ей тоже было неловко. Конечно, Лайза хотела поступить с Джеком слишком жестоко, но как мать Алекс в душе разделяла ее чувства к дочери.

– Мы позаботимся о Китти, можешь быть спокойна! – сказал Эйс. – Кстати, познакомься с Корали, нашей няней, она летит в Англию вместе с нами.

– Спасибо! – сказала Лайза. – Я очень рада.

– Может, ты тоже полетишь? – спросила Алекс, поддавшись внезапному чувству. – Возможно, найдется свободное место в этом же самолете. В крайнем случае, поменяем билеты на следующий рейс.

– Нет, мы торопимся! – перебил ее Эйс, кладя чемоданчик Китти в багажник.

– Я прилечу чуточку позже, к началу Уимблдонского турнира! – ответила Лайза, находясь под сильным впечатлением от просмотра видеокассеты. Ей было страшно представить себе, что испытал бы Джек, увидев эту запись. Она наклонилась и обняла на прощание дочь.

– Я скоро тебе позвоню, Китти! Папы еще не будет дома, когда ты вернешься. Если хочешь, попроси бабушку или тетю набрать мой номер телефона. Договорились?

– Прилетай сама поскорее, мама!

– Обязательно прилечу, как только смогу! – Лайза с трудом вымучила улыбку. Китти радостно рассмеялась и уселась поудобнее рядом с близнецами на заднем сиденье. Мать с грустью наблюдала за ней, вспомнив, какую истерику девочка закатила в аэропорту, расставаясь с отцом, и как потом еще долго не могла успокоиться и плакала на протяжении всего полета. Интересно, будет ли она спрашивать у отца, скоро ли вернется мама? Эйс прав, Китти папочкина дочка и будет лучше чувствовать себя в Беллвуде. Но как поступить ей самой?

Узнав о скором возвращении Китти, Джинни удвоила свои усилия по обустройству детской комнаты. К концу дня она так изматывалась, что засыпала, едва положив голову на подушку. Видя это, Роза терзалась угрызениями совести, ведь это она предложила художнице перебраться на время в Беллвуд. Но как ни уговаривала она Джинни поберечь себя, та ее не слушала. Все равно по вечерам делать ей было нечего, а идти – некуда.

В усадьбе работала не покладая рук не только Джинни. По всему дому суетились маляры и декораторы, грузчики расставляли новую мягкую мебель, изготовленную на заказ в Лондоне. Регулярно, дважды в неделю, сюда наведывалась Джой и проверяла, как идет работа.

Детская комната, преображенная Джинни, привела ее в неописуемый восторг, но внешний вид младшей подруги насторожил и огорчил, та на глазах худела и бледнела.

– Поговори же с Солом! Прошу тебя! – убеждала Джой.

– Зачем? – вяло спрашивала Джинни и умолкала, не желая разговаривать на эту тему.

Джой наконец отстала от нее, но продолжала беспокоиться. В конце концов она поделилась своими тревогами с Барни. Муж, раздраженный хамским, как ему казалось, отношением Сола к его подопечной, занял сторону Джинни и велел жене не лезть в чужую жизнь.

Но взгляд Сола, исполненный любви к Джинни, не давал Джой покоя. Она не сомневалась, что, уже приглашая Джинни на вечеринку в ночной бар по случаю помолвки Аманды, он был неравнодушен к ней, хотя и взирал на девушку свысока. Страсть, этот безжалостный противник, исподволь брала верх, пока целиком не овладела им. Вероятнее всего, это случилось в минувший уик-энд. Иначе как еще объяснить его нежелание расставаться с ней? Очевидно, Сола пленила не только физическая привлекательность Джинни, он наверняка, в этом Джой не сомневалась, разглядел в ней нечто большее…

– Все это твои романтические фантазии! – поморщился Барни, выслушав ее аргументы. – Этот негодяй хотел затащить бедняжку в постель, позабавиться и бросить. Лучше бы он вообще не встретился на ее пути, жила бы себе спокойно и чувствовала себя счастливой!

Джой улыбнулась и кивнула, притворившись, что согласна с ним. Но сомнения продолжали точить ее душу.

После очередной встречи с подругой тревога Джой усилилась. Девушка, похоже, была на грани нервного срыва. В таком состоянии неуравновешенные люди идут на самоубийство, склонность к которому, как читала в какой-то статье Джой, передается по наследству. Ей вспомнилось, что Ричард Синклер, отец Джинни, погиб при загадочных обстоятельствах, а кое-кто подозревал, что он сам свел счеты с жизнью…

Джой поняла, что ей самой следует срочно связаться с Солом Ланкастером, иначе не миновать беды. Но насколько он может быть полезен в такой ситуации? Измученная сомнениями, она решила посоветоваться с Мелиссой и в один из своих приездов в Беллвуд спросила ее: