После шторма - Лора Павлов

— Мои крылья в полном порядке. А вот моя вагина умирала все эти годы, — рассмеялась я. — Так что хватит сентиментальностей — возьми меня.

Его взгляд зажегся, поймав мой. Прежде чем я успела понять, что происходит, он уже поднял меня на руки. Я обвила его талию ногами, и он, наклонившись, выключил кострище, после чего одной рукой обхватил мою ягодицу, а другой коснулся щеки.

— Повторять не надо.

Он отнес меня в дом, прошел по коридору и аккуратно опустил на большую, невероятно удобную кровать. Я огляделась — все вокруг было таким… очень Кейдж Рейнольдс.

Полумрак, сдержанность, темно-серое постельное белье, мягкое и дорогое на ощупь. Над головой — черный светильник с приглушенным светом. Настроение создавалось само собой.

Хотя, честно говоря, мое тело уже пылало.

Я не могла ни о чем думать, кроме того, что сейчас я снова окажусь с этим мужчиной. Тем самым, о котором думала каждый день последние шесть лет.

— Знаешь, сколько раз я представлял, как ты оказываешься в этой постели? Сколько, черт возьми, раз я это видел во сне, — его голос был невероятно сексуальным, пока он тянул меня за свитер, чтобы снять его и отбросить на пол.

— Расскажи мне, — прошептала я, когда он опустил меня на кровать, и его рот накрыл мой кружевной розовый бюстгальтер.

Язык коснулся соска, который уже горел от напряжения. Он отодвинул кружево в сторону и легко подул — из моих губ вырвался неприличный стон.

— Я думал об этом постоянно. В душе. В постели. Каждую чертову секунду с тех пор, как ты вернулась. — Он расстегнул застежку за спиной, и лифчик упал на пол. — Я обожаю твое тело. Каждую гребаную часть.

Его пальцы скользнули вниз по животу, пока его язык ласкал мою грудь, обводя сосок по кругу. Я застонала, когда он переключился на другую сторону, и усмехнулся против моей кожи, почувствовав, как я извиваюсь под ним.

— Прекрати мучить, — прошептала я, потянув его за волосы, чтобы он поднял лицо.

— Кто-то нервничает? Несмотря на то, что ты уже кончила буквально несколько минут назад? Ты всегда была жадной девочкой.

— А ты не нервничаешь? — спросила я, внезапно почувствовав себя неуверенно в своей страсти. Он ведь мужчина. Разве он не должен спешить?

Он посмотрел на меня несколько секунд, а потом взял мою руку и положил на свою эрекцию, проводя ею по всей длине.

Господи.

Это было как проводить ладонью по бейсбольной битe …

Огромной. Толстой. Твердой.

— Я тоже на взводе. Но я хочу насладиться каждой минутой, которую получу с тобой. Я хочу попробовать тебя на вкус. Хочу прикасаться к тебе. Хочу, чтобы ты кончала столько раз, чтобы мне хватило этого на еще десять лет без тебя.

Господи Боже.

— Великолепный ответ, — выдохнула я, продолжая гладить его поверх джинсов. — Но я хочу то же самое сделать с тобой. Так что, может, начнешь раздеваться?

Он провел языком по нижней губе, разглядывая меня с голодом в глазах.

— Ладно. Но сначала я хочу раздеть тебя.

Он стянул с меня ботильоны по одному, затем развел мои ноги. Я зажмурилась — слишком давно никто не прикасался ко мне. Особенно он.

Он расстегнул пуговицу на моих джинсах, но остановился на молнии.

— Смотри на меня.

Я распахнула глаза и пыталась успокоить дыхание.

— Не отводи взгляд. Если у нас есть одна ночь и я хочу видеть тебя. Хочу наблюдать, как ты разваливаешься подо мной. Я хочу запомнить каждую чертову деталь. И чтобы ты запомнила их тоже.

Черт. Я совсем забыла, какой он требовательный. Я кивнула, а он медленно, мучительно медленно потянул за молнию. Стянул с меня джинсы, но оставил на мне трусики, бросив деним на пол к остальной одежде.

Он выпрямился надо мной, глядя сверху вниз, взгляд скользил по всему телу. Его пальцы провели между грудей, по животу — до края розовых кружевных трусиков. Я резко вдохнула, все тело дрожало от предвкушения.

Его глаза потемнели, когда пальцы скользнули под тонкое кружево и опустились внутрь.

— Ты такая, блядь, мокрая. Такая, блядь, готовая. — Он провел по самой чувствительной точке, затем вытащил руку, облизал пальцы и простонал: — Такая, блядь, сладкая.

Я готова была взорваться прямо в этот момент. Подалась вперёд, села и потянулась к пуговице на его джинсах:

— А теперь давай посмотрим, готов ли ты.

На его лице расплылась эта дьявольски сексуальная ухмылка, он закинул руки за спину и одним движением стянул с себя свитер. Я расстегнула молнию, пока он сбрасывал обувь, а потом сорвала с него джинсы и боксёры одним резким движением. Терпения больше не было.

Его член выскользнул наружу, и я не смогла сдержать удивленный вдох.

Он всегда был большой. Толстый. Впечатляющий.

Но я давно его не видела. Я обхватила его ладонью и провела вверх-вниз несколько раз, позволяя взгляду скользнуть по его идеальному прессу и остановиться на татуировке на груди.

Я чувствовала себя одновременно на грани слез и на пределе возбуждения. Я убрала руку и провела пальцами по надписи, в которой было так много смысла — он увековечил ее на своей коже, красивым, тонким шрифтом.

Пресли. Грейси. 23 июня.

Я поднялась на колени, когда матрас прогнулся под его весом — мне нужно было его прикосновение, его губы. Прямо сейчас. Я притянула его голову к себе и поцеловала.

Поцеловала за все, что было между нами.

За все, что мы потеряли.

И за все, что я надеялась получить этой ночью.

Он подхватил меня на руки, не отрываясь от моих губ, и залез на кровать, отодвигая нас к изголовью. Теперь мы оба стояли на коленях, его рука сжимала мою шею сбоку.

— Мне нужно попробовать тебя. Прямо. Блядь. Сейчас, — прорычал он.

— Мне тоже нужно попробовать тебя.

Он среагировал молниеносно. Я не успела и понять, что происходит, как оказалась у него сверху. Он лёг на спину, его руки легли на мои бедра.

— Я не собираюсь ждать. Так что делаем это вместе. Садись на мое лицо, красавица.

Он развернул меня так, чтобы моя спина оказалась к изголовью, и расположил меня именно там, где мне хотелось.

Из моих легких вырвался резкий выдох, когда его язык скользнул по центру. Я наклонилась вперед, обхватила его член рукой и накрыла ртом. Он застонал, и мне понравилось, что я действую на него так же, как он на меня.

Я опустила голову, взяв его как можно глубже, в то время как ладонь сжимала основание, двигаясь вверх-вниз