Ирландский спаситель - М. Джеймс

официант уходит. — Когда я уходил, учитывая мою службу синдикату, Владимир дал мне эту монету. Это означает, что, если мне когда-нибудь понадобится услуга, я могу обменять ее на монету.

Я долго смотрю на него.

— Любая?

— Все, что угодно, — подтверждает Левин. — Вплоть до жизни любого, кого я мог бы пожелать лишить жизни, кем бы он ни был. Эта монета стоит очень дорого.

— И ты обменял ее на имя? — Макс ставит свой бокал на стол, пристально глядя на Левина. — Греческого убийцы?

— Если бы я этого не сделал, — спокойно говорит Левин, — Владимир заставил бы нас уйти с пустыми руками. У него нет привычки давать наводки или раскрывать внутреннюю жизнь тех, кто на него работает. Если Адриан Дракос подрабатывает линчевателем, охотясь на мужчин, торгующих женщинами, он вполне может привести нас к французу.

— И ты посчитал, что это того стоит? — Я вздыхаю, прислоняясь спиной к кабинке. — У тебя была только одна монета, верно?

— Да.

— Это похоже на неравномерную торговлю, — замечает Макс.

— Я согласен. — Я смотрю на Левина, все еще в замешательстве. — Монета за имя.

Левин делает еще один большой глоток водки, его красивое лицо становится задумчивым. На мгновение он наклоняет голову, его темные волосы падают вперед, и я вижу, как поднимаются и опускаются его плечи, как будто он глубоко задумался. Он, наконец, поднимает глаза, фиксируя на мне свой пристальный взгляд, интенсивный и голубой.

— Ты любишь эту женщину, да? Анастасию?

Я смотрю на него, ошеломленный прямотой вопроса.

— Да, — говорю я наконец. — Я не могу объяснить почему. Я не настолько хорошо ее знаю, но да. Я люблю ее. И я обещал, что найду ее.

— Я тоже когда-то любил женщину. — Левин вертит в пальцах бокал. — Я любил ее, а она любила меня, несмотря на все мои недостатки и грехи. Она вышла за меня замуж, несмотря на опасность.

— Что с ней случилось? — Голос Макса тихий, отягощенный каким-то собственным горем, как будто он знает, о чем вспоминает Левин, и вспоминает свою собственную потерю.

— Она умерла. — Левин допивает остатки водки. — Как и люди, которые убили ее, медленно, как только я нашел их. После этого я был вынужден покинуть синдикат и искать другую работу. Но Владимир оказал мне одну услугу. — Он ставит свой бокал, снова устремляя на меня свой пронзительный взгляд. — Если обмен этой монеты на имя спасет женщину, которую ты любишь, Лиам Макгрегор, то это была отличная сделка.

Долгое время ни Макс, ни я не произносим ни слова, слова тяжело повисают над столом. Я открываю рот, все еще не уверенный, что сказать, когда что-то еще привлекает мое внимание. Три потрясающие женщины, блондинка, брюнетка и рыжеволосая, направляются в нашу сторону, грациозно передвигаясь по бару на каблуках высотой не менее шести дюймов и с ногами длиной в милю, привлекая взгляды всех посетителей бара, когда они проходят мимо. Блондинка одета в облегающее бледно-розовое платье, доходящее чуть выше колен, ее щедрый вырез подчеркивает декольте, брюнетка одета в ярко-зеленое коктейльное платье длиной достаточно низко, чтобы показать ее округлые груди, а на рыжей темно-синяя комбинация, которая облегает ее миниатюрную фигуру так, как хотелось бы каждому мужчине в зале, и, вероятно, некоторым женщинам тоже. Кажется маловероятным, что они подойдут к нашему столу, но, конечно же, они останавливаются перед нами, и все трое выглядят довольными своим присутствием.

— Здравствуйте, джентльмены, — говорит блондинка, поджимая губы, накрашенные всего на несколько тонов темнее бледно-розового цвета ее платья.

— И вам привет. — Левин откидывается назад, разглядывая трех женщин. — Вы уверены, что находитесь в нужном месте?

— Нас прислал Владимир. — Брюнетка улыбается. — Это Надя… — она указывает на блондинку. — Я Катерина, а это Наталья.

— Прекрасные имена для трех прекрасных дам.

— Три прекрасные леди для троих мужчин. — Рыжеволосая смотрит на меня, ее зеленые глаза сверкают. — Не часто я встречаю натурального рыжего в этих краях. Ирландец?

— Да, — говорю я, подавляя смех при виде покорного выражения на лице Макса. Я бросаю взгляд на Левина. — Подарок от Владимира, я полагаю?

— Я думаю, это жест уважения к работе, в которой мы с Виктором сотрудничаем с ним. Я полагаю, он подумал, что было бы невежливо не включить в нее и вас двоих. — Левин ухмыляется, его взгляд задерживается на блондинке. — По одной каждому.

Я не могу притворяться, что это не заманчиво. Прошло больше времени, чем обычно с тех пор, как я был с женщиной, но я никогда не был плейбоем. Рыжеволосая, в частности, которая положила на меня глаз, великолепна, именно в моем вкусе, миниатюрная, с маленькой грудью, с волосами, ниспадающими каскадом повсюду, густыми блестящими локонами, в которые любой мужчина умер бы, чтобы зарыться руками, когда он погрузился в нее. Но я не могу заставить себя сделать это. Очевидно, что три женщины не возражают против присутствия здесь, они раздевают всех нас троих своими глазами, явно стремясь выполнить приказ Владимира, а не из-за какой-то угрозы. Но в нынешних обстоятельствах идея переспать с женщиной, которой за это заплатили, кажется мне еще более неприятной, чем могла бы быть в противном случае. Помимо этого, я не испытываю к ней никакого реального желания. Нужно быть слепым, чтобы не видеть, насколько она красива, насколько сексуальны все три, но женщины, которую я хочу, нет в этой комнате. И если это не Ана, я не смогу вызвать в себе подлинную похоть.

Я мог бы выполнить все необходимые действия, но я бы не стал отдавать ей должное. И я бы предпочел провести холодную ночь в одиночестве в своей постели, чем без энтузиазма переспать с женщиной ради этого. Это особенно потеряло для меня свою привлекательность.

— Я ценю подарок, — говорю я с извиняющейся улыбкой. — Но, боюсь, мне придется отказаться.

Левин смотрит на меня.

— Верен женщине, которая даже не знает, что ты идешь за ней. — Его взгляд ровно останавливается на моем, оценивая меня. — Я думаю, я был прав, полагая, что монета не была потрачена впустую.

— Мне тоже придется вежливо отказаться, — говорит Макс, опрокидывая стакан, чтобы допить свой напиток. — Священник и все такое.

— О, священник. — Брюнетка хлопает ресницами, глядя на него, слегка выгибая спину, чтобы ее груди были видны еще лучше. — У меня есть пара вещей, в которых я могла бы признаться, отец. То есть, когда мой рот не набит. — Она подмигивает ему, и челюсть Макса напрягается. Я затыкаюсь, чтобы не рассмеяться, это было бы некрасиво, учитывая затруднительное положение, в котором он явно находится, но это не что иное, как забавно.

— Бывший священник, — говорит Левин с ухмылкой. — Я думал, ты нарушил свои обеты, отец.

— Я делаю все возможное, чтобы придерживаться тех, от которых я не отказался, — натянуто говорит Макс. —