Амиль. Сделай меня... своей (СИ) - Голд Лена

Не перестаю поражаться этому человеку.

— А об этом ты как узнал? — все же решаю спросить.

— Взломал планшет секретарши, — как само собой разумеющееся спокойно отвечает Мариб. — А вообще это коммерческая тайна, — добавляет недовольно. — Все, я спать.

Ресторан… Неплохо. Но почему бы не попытать удачу телефонным звонком для начала? Шансы равны нулю, но ублюдок задергается. А это тоже неплохо.

— Мариб, подожди, — говорю, пока друг не отключился.

— Что ещё? Может, Пентагон взломать?

— Нет, — усмехаюсь и понижаю голос. — Достань мне номер телефона этого ублюдка.

— Через пару минут пришлю сообщением. И до утра меня не беспокоить.

— Слушаюсь, босс, — язвительно отвечаю.

Возвращаюсь в кухню, где Ксюша уже накрыла на стол. Увидев меня, она замирает с вилкой в руках и аккуратно спрашивает:

— У тебя неприятности?

Притягиваю Ксюшу к себе и, несмотря на то, что запищал телефон, наверняка сообщение от Мариба, не отпускаю. Целую в макушку и говорю:

— Может, ну этот ужин? Пойдем наверх.

— Амиль, — с укоризной произносит, — ты скоро заработаешь себе язву.

— Заезжал в ресторан на стейк с кровью.

Зря я это ляпнул. Ксюша-то явно подумала, что я о еде. Отталкивает меня, зажимая рукой рот, и выбегает из кухни. В недоумении иду за ней и стучу в дверь ванной, услышав там шум воды.

— Цветочек, что такое? Тебе плохо? Давай поедем к врачу. Нет, лучше вызовем. Ксюша! Я сейчас дверь выломаю!

— Не надо ничего ломать, — говорит она, открывая.

Черт! Я, конечно, слышал, что с беременными такое бывает. Тошнота там, головокружение… Но когда это происходит с любимой женщиной, а ты ничего не можешь сделать, становится паршиво. От собственного бессилия. Ненавижу это чувство!

Обхватываю ее чуть влажное лицо руками, заглядываю в глаза.

— Тебе плохо? Ты побледнела.

— Да ничего страшного, Амиль. И не будем тратить время на врача. Потому что завтра с самого утра ты опять уедешь по делам и оставишь меня одну.

А капризы — это тоже про беременных? Но направление мыслей Ксюши о трате времени мне определенно нравятся. Подхватываю ее на руки и несу наверх под женский смех.

Слава богу, мне так нравится, когда она улыбается, смеётся, а не смотрит потерянным взглядом в пустоту.

— Подожди, Амиль, ну, подожди, — отталкивает мои руки, продолжая смеяться, в то время как я уже готов порвать на ней одежду. — Я в душ.

— Не вопрос, — играю бровями, стягивая с себя футболку.

— Одна, — игриво качает пальцем, отступая к двери.

Ну, Ксюша… Но меня невероятно заводит, что она с каждым днём открывается мне все больше и больше.

Я даже не сразу вспоминаю, что у меня есть ещё одно дело. Выхожу на балкон, открываю СМС от Мариба и набираю присланный номер. Через пару гудков в трубке раздается недовольный рык:

— Да!

— Это Амиль Алиев, — тянет блевать только от голоса этого козла и рассказать в красках, что я с ним сделаю. Но говорю ровно. Не стоит открывать карты сразу. — Надо встретиться.

— Ты, бля, хочешь со мной встретиться? — судя по голосу, ублюдок в стельку пьян. — Да пошел ты! И шалаве этой передай, что братец ее сядет, а ее выродок даже не родится.

Кажется, я сейчас всё-таки не сдержусь и поеду к нему, чтобы превратить его рожу в кровавое месиво.

В трубке уже тишина. Отключился, сволочь. Но он все равно ответит за каждое слово.

И тут запоздало, но до меня всё-таки доходит. Он сказал: "ЕЕ выродок". И явно имел в виду ребенка…

Глава 27

Всю ночь не мог сомкнуть глаз. В голове так и крутились слова ублюдка. Всё-таки сумел, сука, выбить меня из колеи. Пусть я вчера все для себя решил, пусть его слова никак не повлияли на мое решение, но… А что но?

Поговорить бы с Ксюшей, только боюсь, что она опять все неправильно поймет. Ладно, поговорим сегодня с ублюдком, с ним хоть можно пар выпустить.

Почти до утра таращусь то в потолок, то на спящую Ксюшу, мирно сопящую у меня на груди.

Действительно, неисповедимы пути Аллаха. Недавно смеялся над друзьями, что они растекаются лужицами перед своими женщинами, а сейчас сам чуть ли не плавлюсь от каждого прикосновения Ксюши.

Сон приходит, когда уже начинает светать. Предстоит сложный день, и я закрываю глаза, даже считаю баранов. Говорят, помогает.

Не знаю, сколько провожу в дремоте, но слышу, как рядом начинает возиться Ксюша, и улыбаюсь сквозь сон. Она проводит пальчиками по моей груди, кажется, даже не дыша. Цепляет резинку боксеров…

Несмотря на бессонную ночь, утро мне начинает нравиться.

— И что мы задумали? — спрашиваю, не открывая глаз.

Рука тут же исчезает, на что я усмехаюсь, нащупываю ее и возвращаю на свой живот. Так-то лучше.

— Амиль… — неуверенный шепот щекочет шею. — Ты не спишь уже?

— Разговариваю во сне. И вообще, я этот… о, лунатик, — шучу все так же с закрытыми глазами.

А мне и не надо их открывать. Я ее чувствую, очень остро чувствую.

Ксюша беззвучно смеётся, уткнувшись мне в ключицу, а потом резко оказывается на мне.

А вот это неожиданный поворот!

Распахиваю глаза и удивлённо смотрю на Ксюшу. Она улыбается, но как-то неуверенно, ещё и губу нижнюю чуть закусывает.

Наклоняется ко мне, но целует не в губы, а легко касается шеи. И я не могу сдержать чуть слышный стон, зарываюсь рукой в мягкие волосы.

— Что же ты со мной делаешь?

Ксюша не отвечает. Положив руки на мою грудь, спускается губами ниже, к животу. Обводит языком вокруг пупка, а я шумно выдыхаю.

Боксеры мои летят в сторону, и пусть терпение мое на пределе, я даю Ксюше все сделать самой. Она не торопится.

Аккуратно обхватывает мой член одной рукой, смотрит на него так, будто впервые видит. Неужели она никогда?..

В этом я убеждаюсь, когда Ксюша начинает делать первые неуверенные движения. Чуть касаясь, проводит языком по головке, углубляется, но не сильно.

А мне похрен, мне и так в кайф. Я был готов кончить лишь от одного движения ее языка, едва сдержался. И не от ее умения, а от осознания, что она старается для меня. Может, где прочитала, что мужикам это нравится.

Да похрен вообще! Главное, что она продолжает открываться, доверять. Любить, черт подери!

Мне уже не стонать, а рычать хочется. И в мозгах, и в паху нарастает пульсация, перед глазами пляшут белые мушки.

— Цветочек мой, люблю тебя! — вырывается у меня вместе со стоном.

Как бы ни хотелось ещё немного просто полежать в обнимку с Ксюшей, дела не терпят отлагательств. Когда она уходит вниз, я звоню Марибу, хоть и рискую снова нарваться на грубость. Никак не выспится же человек. Но друг на удивление бодр и даже не ворчлив.

— Слушаю! — говорит он в трубке, а на фоне уже слышен стук пальцев по клавиатуре.

— У нас все готово? — спрашиваю, застегивая ремень.

— И тебе здравствуй, Алиев, — не удерживается Мариб. — У нас все готово. И услышат его покаянные речи только бездомные собаки.

— Как бы собак удар не хватил от человеческой подлости.

— О, у кого-то отличное настроение с утра, — смеётся друг.

Улыбаюсь сам себе, потому что Мариб этого видеть не может, и спрашиваю:

— У ублюдка встреча не отменилась?

— Все в силе, да и вряд ли отменит. Он с этими ребятами контракт пытался полгода подписать. Наконец-то повезло.

А вот в этом я сомневаюсь. Но всему свое время. Правда, на этот раз плотоядная улыбка расплывается на моем лице. Срыв подписания этого контракта станет вишенкой на торте возмездия.

Попрощавшись с Марибом, спускаюсь вниз и иду на кухню. Тётушки нет, кажется, она основательно уперлась рогом и объявила бойкот. Зато Ксюша с мамой пьют чай, и последняя снова вогнала мой цветочек в краску. Интересно, о чем разговор? Видимо, женские штучки, потому что при моем появлении мама замолкает.

Беру чашку уже приготовленного для меня кофе и, сделав глоток, спрашиваю:

— Секреты?