Амиль. Сделай меня... своей (СИ) - Голд Лена

Тут же приходит оповещение на мой телефон, и я удовлетворённо киваю. Гребаное видео, из-за которого Ксюша столько лет была в плену у тирана.

Удовлетворение сменяется злостью, я сжимаю почти до хруста смартфон в руках, что не ускользает от взгляда друга.

Мариб откидывается на спинку офисного кресла и смотрит на меня. Внимательно так, будто мысли прочесть пытается.

— Что? — смотрю на нашего компьютерного гения.

— Ты сам не свой, Алиев. И дело не только в этом видео, — многозначительно играет бровями. — Что с девчонкой?

Приплыли, блин. Сначала "Ералаш", теперь "Битва экстрасенсов". Наверное, на моем лице читаются все мысли, которые проносятся сейчас ураганом в голове, потому что Мариб интересуется:

— В своих чувствах, что ли, сомневаешься?

— Нет! — сразу же отвечаю, ещё сильнее сжимая телефон.

В чем, в чем, но в этом… Вспоминаю ее прикосновения, улыбку и понимаю, именно сейчас осознаю, что ни малейшего сомнения в чувствах нет. Она для меня — само совершенство. Женщина, ради которой я готов крушить, ломать, но при этом под ее ладонью урчать от удовольствия.

— Амиль? — Мариб щелкает перед моим носом пальцами пару раз. — Ты где?

— Она беременна, — выдаю, и будто какая-то тяжесть из груди уходит.

Я это сказал, поделился хоть с кем-то. Эта новость лежала на мне несколько дней грузом, и я не знал, что и делать. Я сходил с ума, метался в собственной голове, пусть при Ксюше и старался не поднимать эту тему.

Мариб молчит, только начинает стучать пальцами по кожаному подлокотнику, что выводит меня из себя.

— Прекрати, — прошу, морщась.

Стук прекращается, и Мариб спрашивает:

— Думаешь, ребенок этого?.. — неопределенно ведёт головой, но имя не произносит. И правильно, а то для меня это как красная тряпка для быка. — И что тогда?

Хороший, бля, вопрос. А главное — своевременный. Сам сколько думал, но ни к какому решению так и пришел. Сейчас же уже во второй раз меня накрывает просветление. Всё-таки поговорить с хорошим человеком иногда полезно.

— Ребенка вырастим, выучим и родим ему ещё много братьев и сестер, — выдаю на одном дыхании, наблюдая, как Мариб усмехается.

— Но?.. — спрашивает, поняв, что я не договорил.

— Но с ублюдком надо покончить.

— Покончить? Амиль, неужели собираешься этим дерьмом руки запачкать?

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, как вспоминаю, сколько пришлось пережить Ксюше за эти годы. Ублюдок должен страдать ещё больше и дольше. Я бы с удовольствием одним махом свернул ему шею, но это будет слишком просто. Он даже ничего не почувствует.

— Дружище, — говорю Марибу, — давай-ка ты подготовишь наше место, надо потолковать с… Толиком, — выплевываю и сразу рот прополоскать хочу, ощущение, будто помои глотнул.

— Амиль, — качает головой друг, понимая, что за место я имею в виду. Ага, так сказать, "офис" для конфиденциальных разговоров.

— Мы с ним просто потолкуем, — поднимаю руки.

— Хорошо, — кивает Мариб. — Но я с тобой.

Это даже к лучшему. Он знает про мой буйный нрав, так что подстраховка не помешает. Я хочу, чтобы ублюдок не просто сдох. Я хочу его растоптать, уничтожить, лишить всего. Для подобных отморозков потеря власти  хуже смерти, а ему никто больше руки не подаст. И место его будет у параши. Уж я об этом позабочусь.

— Договорились, — соглашаюсь я.

Уже собираюсь уходить, когда Мариб вдруг спрашивает:

— Ксения твоя ничего сегодня про брата не говорила?

Хмурюсь, уже прикидывая, какая очередная напасть могла свалиться нам на голову.

— Не понял… — медленно цежу сквозь зубы, возвращаясь в кресло.

— Спокойно, дружище, — теперь Мариб поднимает руки. — Я после просмотра видео пробил парня, у него сегодня день рождения. И, представляешь, он снял ресторан.

Сука, вот лучше бы я этого не знал. Значит, он жрет, пьет и веселится, пока Ксюша… Так, стоп, с ней уже все хорошо, она в безопасности.

Но почему бы не поздравить будущего родственника? Надо быть вежливым.

— Адрес говори, — плотоядно улыбаюсь Марибу, и он, ухмыльнувшись, говорит название ресторана, добавив:

— От меня тоже поздравь.

Сажусь в машину и жму на газ. Я все думал, где бы с братом Ксюши пообщаться, а тут будто звёзды сошлись. Этот праздник он точно не забудет.

Останавливаюсь прямо у входа и, щёлкнув брелоком сигнализации, иду внутрь. Только тяну дверь на себя, как передо мной материализуется администратор и с вышколенной улыбкой произносит:

— Ресторан закрыт на спецобслуживание.

Видимо, гостей больше не ждут, раз меня вежливо послали. Я хлопаю два раза по плечу парнишки и с самым серьезным видом говорю:

— У меня сюрприз для любимого братишки. Я был в командировке, собирался приехать только на следующей неделе, вот и не попал в список приглашенных. Но он будет так рад меня видеть.

На лице администратора читается сомнение. Но всё-таки слезливая история о братской любви перевешивает профессионализм.

— Проходите, хотя я должен предупредить…

— Ну а как же сюрприз, Валера? — спрашиваю уже расстроенно, посмотрев на бейдж администратора.

Ещё немного помявшись, он кивает. Вот и отлично. Через холл я прохожу в банкетный зал. Музыка приглушена, что мне только на руку. Будь тут дискотека, мое поздравление вряд ли услышал бы именинник.

Сразу на меня никто не обращает внимания. Все увлечены собеседниками и алкоголем. Интересно, где деньги взял на подобное мероприятие? Ресторан не из дешёвых, да и бухло не самое дрянное. Может, у ублюдка одолжил?

Снова начинаю закипать, и так каждый раз, стоит о нем вспомнить. Так, Амиль, успокойся. Мысленно даю себе пару  пощёчин — нельзя испортить такой прекрасно подвернувшийся момент.

Беру с одного из столиков стакан с соком и ищу глазами виновника торжества. Мариб сбросил мне вместе с видео всю подноготную парня, поэтому я отлично помню и его рожу, и имя, и даже группу крови.

И только замечаю его довольное раскрасневшееся лицо, как у меня за спиной раздается злобный, но тихий голос:

— Что вам надо?

Оборачиваюсь, нацепив улыбку. А вот и мамаша. Запомнила меня, значит.

— Добрый вечер! — я сама вежливость. — Мама, — добавляю с нежностью в голосе, и женщина дёргается, будто я ей в лицо кислоту плеснул.

Тяжело дышит, как рыба, открывает и закрывает рот, но слов не находит. Хоть бы инсульт не разбил. Какая-никакая, но она все же Ксюшина мать.

— Ты… — наконец-то выдавливает из себя одно слово.

— Я, — не отрицаю, пожимая плечами.  — Зашёл поздравить Егора, всё-таки будущий шурин.

А вот сейчас мамаша пугается. Взгляд затравленно мечется по залу, она делает неосознанно шаг назад и говорит, скорее всего, первое, что приходит в голову:

— Я вызову полицию.

— Правда? — улыбаюсь. — И что вы им скажете?

Оставив женщину в ступоре, делаю ещё несколько шагов по направлению к Егору и громко говорю:

— Уважаемые гости!

Голоса смолкают. Многие из присутствующих смотрят на меня с недоумением, одними взглядами друг у друга спрашивая: "А это кто такой?"

Именинник тоже растерян, но тут к нему  подходит девушка, которая была с Ксюшиной матерью в торговом центре, и начинает что-то шептать на ухо.

Отлично, можно сказать, меня представили, если взгляд Егора из растерянного стал злым. На себя пусть злится, недоумок чертов!

— Мы сегодня собрались здесь, — продолжаю уже не обманчивым дружелюбным тоном, — чтобы поздравить Егора с праздником. Какой же он замечательный человек, вы не находите? Наверняка любящий сын, брат… — делаю паузу, а у "замечательного человека" дёргается щека. С каждым шагом я все ближе и ближе к нему, а он стоит как вкопанный, только бокал сжимает так, что пальцы побелели. — И наверняка никому никогда не сделал ничего плохого.

Вот тут бледнеют не только пальцы, но и лицо. Сразу все краски схлынули, а потом рожа приобрела зеленоватый оттенок. Так-то… Хотелось бы ещё его понервировать своим двусмысленным тостом, но хватит игр. Пора поговорить по-мужски.